– Конечно, – проворчал Бремсстралунг устало и раздраженно. – В чем дело, Стернутейтор? Почему ты не сказал машине, что нужно начинать? К тому же, – добавил он, неожиданно вспомнив, – где ты был два часа назад?

– Заболела Онико, – объяснил Снизи.

Бремсстралунг остановился на полпути к воздушной ванне.

– И ты должен об этом беспокоиться? Ты что, медицинская машина?

Снизи рассказал о кокосовом соке.

– Мы должны были отвести ее домой. Я хотел уйти, отец, – пояснил он, – но ее домашняя машина сказала, чтобы мы оставались с ней, и ее Предок согласился с этим.

Бремсстралунг иронично повторил:

– Ее предок?

– Нет, конечно, я не ее реальных предков имею в виду, отец. Она носит Предка в своей капсуле. Его имя Офиолит. Предка, я хочу сказать.

– Для человека Онико поразительно разумна, – одобрительно сказал Бремсстралунг. – Я часто думаю, почему люди не носят сумки с памятью. Конечно, им не нужна радиация, как нам, но капсулы очень удобны и в других отношениях.

– Да, но у нее в капсуле Предок.

Бремсстралунг очень устал, но он оставался хорошим отцом. Он присел на вилы отдыха, поместив капсулу между ног, и принялся объяснять сыну:

– Ты должен помнить, Стернутейтор, что если группа Предков была по небрежности оставлена после Ухода, им стало очень одиноко. Конечно, они связались бы с первыми же разумными существами, которые появились там. Пусть даже с людьми.

– Да, но у меня в капсуле еще нет Предка, – сказал Снизи.

– У детей не бывает в капсулах Предков, – объяснил Бремсстралунг. – Даже у многих взрослых их нет, потому что Предки очень заняты на важных работах, но когда ты вырастешь…

– Да, но у нее Предок есть, – настаивал Снизи.

Бремсстралунг застонал и встал. Аккуратно повесив капсулу рядом с дверью ванной, он попросил:

– Договорим позже, сын! Я и в самом деле очень устал.

Дело не в интеллектуальном любопытстве Снизи. И не в ревности одного ребенка к другому, у которого игрушка лучше. Возникает вопрос морали, чуть ли не религии.