Конечно, мне всегда не нравится разговаривать с Кассатой. И не знаю того, кому бы это нравилось. Его обычные гамбиты в разговоре – приказы и оскорбления; он не говорит, он провозглашает решения. Он совсем не изменился. Сделав большой глоток шотландского, он посмотрел мне в глаза и заявил:

– Вы паразит, Броудхед.

Не очень ободряющее замечание. Эсси, готовившая мне майтай[23], дернулась и едва не пролила его. Она встревоженно посмотрела на меня. Политика Эсси заключается в том, чтобы принимать огонь на себя, когда ситуация этого требует. Она считает, что я слишком возбудим.

Но на этот раз я обманул ее ожидания. Я вежливо ответил:

– Простите, если я причинил вам какие-то неудобства, Хулио. Не будете ли добры объяснить, почему вы это сказали?

Какой невероятный самоконтроль я продемонстрировал! Гораздо больше, чем заслуживает эта деревенщина. Гораздо больше, чем я проявил бы, если бы в самый последний момент не понял, что его стоит пожалеть.

Я понял, что над ним навис смертный приговор.

Мы давно знакомы с генерал-майором Хулио Кассатой. Нет смысла подсчитывать годы: арифметика подводит, когда речь идет о гигабитном времени. У нас было множество встреч, и далеко не все мне нравились.

Сам он не записанный разум. Вернее, обычно не записанный. Подобно многим другим плотским людям, которым приходится иметь с нами срочные дела, он создает двойника и посылает его разговаривать с нами. Это не совсем то же, что разговаривать лицом к лицу в реальном времени, но разница чисто психологическая. Ну, конечно, болезненно психологическая. Он вкладывает себя в записанный машиной разум и отправляется на поиски нас – того из нас, с кем хочет поговорить. Иногда это я. Он говорит, выслушивает ответ, продолжает разговор в форме бестелесного существа в гигабитном пространстве, словно мы плотские люди, сидящие за столом. Нет, не совсем так. Гораздо лучше, во всяком случае, гораздо быстрее. Затем плотский Хулио вызывает своего двойника бестелесного Хулио и выслушивает его отчет.

Это достаточно просто и совсем не болезненно. И очень эффективно. Боль начинается позже.

Двойник спрашивает именно то, что спросил бы плотский Кассата, возражает там, где возразил бы он, говорит именно то, что сказал бы он. Конечно, он и не может по-другому: ведь он и есть Кассата. Это не то же самое, что отправить посла и ждать его возвращения, потому что даже лучший посол, даже считая, что он проделает работу не хуже двойника, потребует на это очень много времени. Двойник делает это за секунды, если встреча происходит на планетарных расстояниях. Конечно, если тот, с кем хочет поговорить плотский человек, на другом конце Галактики, времени потребуется больше. Прежде чем плотский человек успеет подумать, как проходит встреча, двойник уже явится и начнет докладывать.