Я сидел неподвижно. (Клара только что кончила «…ятно…», и губы ее начали складываться для произнесения «снова тебя увидеть».) К этому времени я испытывал сильное замешательство. Нелегко сказать одной женщине, что вы очень хотите поговорить с другой, когда совесть у вас нечиста. А мне всегда казалось, что у меня по отношению и к моей дорогой жене Эсси, и к давно утраченной возлюбленной Джель-Кларе Мойнлин нечиста совесть.

С другой стороны, Эсси абсолютно права. Торопиться некуда. Она с любовью и заботой смотрела на меня.

– Трудная для тебя ситуация, дорогой Робин?

Я мог только ответить:

– Я очень люблю тебя, Эсси.

Она выглядела не любящей, а раздраженной.

– Да, конечно. – Пожала плечами. – Не меняй тему. Ты любишь меня. Я люблю тебя, мы оба в этом не сомневаемся; к настоящему обсуждению это не имеет отношения. Мы обсуждаем, что ты испытываешь по отношению к очень хорошей женщине, которую ты тоже любишь, – Джель-Кларе Мойнлин. Какие при этом возникают осложнения.

– Мы обсуждали это миллион раз! – простонал я.

– Почему бы тогда не обсудить миллион первый? Успокойся, дорогой Робин. У тебя еще пятнадцать, может быть, восемнадцать миллионов миллисекунд, прежде чем Клара кончит говорить, как ей приятно снова тебя увидеть. Так что мы вполне можем поговорить, конечно, если ты этого хочешь.

Я подумал и сдался. Сказал:

– Почему бы и нет? – И действительно, никакой причины, чтобы не поговорить, не было.

И не было причины беспокоиться. Как сказала Эсси, мы обговаривали это много раз, однажды говорили целую ночь и закончили на следующий день. Это было очень давно – миллиарды секунд назад, и я говорил с реальной Эсси, той, что из плоти и крови. (Конечно, сам я тогда тоже был из плоти и крови.) Мы тогда недавно поженились. Сидели на веранде своего дома, прихлебывали чай со льдом, смотрели на лодки в Таппановом море, и это был по-настоящему приятный, полный любви разговор.

Очевидно, Эсси тоже вспомнила этот давний разговор плотских людей, потому что организовала такую же удобную обстановку. О, не «реально» в физическом смысле. Но что теперь значит для нас «реально»? Тем не менее я увидел парусные лодки, а вечерний ветерок с моря был приятным и теплым.

– Как хорошо, – сказал я одобрительно, чувствуя, что начинаю расслабляться. – У бестелесных баз данных есть свои преимущества.

Эсси удовлетворенно согласилась. С любовью взглянула на наш старый дом и сказала:

– В последний раз мы при этом пили чай. Хочешь сейчас чего-нибудь покрепче, Робин?

– Коньяк с имбирным элем, – сказал я, и мгновение спустя появилась наша верная старая служанка Марчеза с подносом. Я сделал большой глоток, думая.