Я рявкнул в ответ:

– Дьявольщина! Ты задаешь глупые вопросы! То есть я хочу сказать, что ты – сама любовь и я тобой восхищаюсь, но… но… но, боже, Эсси, как ты можешь задавать такие вопросы? В чем дело? Ты хочешь сказать, что хоть в опасности вся вселенная, хоть я недавно умер – снова! – и, очень вероятно, скоро умру навсегда, потому что мне придется выступить против того, о чем я и думать не хочу, хотя у меня было две жены, хотя я реально не существую и все прочее… я не должен думать? Как вам нравится пьеса, миссис Линкольн?[34]

– О Робин, – в отчаянии сказала она, – ты даже выразиться не можешь правильно!

Я запнулся на полуслове.

– Что?

– Пункт первый, – заговорила она резко и деловито. – У тебя не было двух жен, конечно, если суд не решит, что мой оригинал и я, которая только что с таким удовольствием занималась с тобой любовью, это разные жены.

– Я хотел…

– Я отлично знаю, что ты хотел, Робин, – твердо сказала она. – Хотел сказать, что любишь меня и любишь Джель-Клару Мойнлин, которая время от времени снова показывается, чтобы напомнить тебе о себе. Мы с тобой это уже обсуждали. Это не проблема. У тебя только одна жена, которая имеет значение, Робинетт Броудхед, а именно я, портативная Эсси, С. Я. Лаврова-Броудхед, которая ни в малейшей степени не ревнует тебя к этой женщине Мойнлин.

– Это не реаль… – начал я, но она махнула рукой, чтобы я замолчал.

– Во-вторых, – твердо продолжала она, – беря в обратном порядке… нет, на самом деле беря первый пункт как второй в настоящем обсуждении…

– Эсси! Ты меня позабыла…

– Нет, – ответила она, – я тебя никогда не забываю, ты меня тоже. Это подпункт первого пункта, которым мы займемся в третьем. Обрати внимание! Что касается угрозы всей звездной вселенной, то да, такая проблема существует. Это серьезная проблема. Но мы стараемся справиться с ней, как можем. Далее. Остается один пункт, может, пятый или шестой в первоначальной последовательности, я забыла…

Я начал улавливать ее ритм.

– Ты имеешь в виду тот факт, что мы на самом деле не существуем, – с надеждой сказал я.

– Совершенно верно. Рада, что ты не отстал, Робин. Мы не мертвы, ты знаешь; не забывай об этом. Мы просто лишены тел, а это совсем другое дело. Мы больше не плоть, но мы очень-очень живы. И ты только что продемонстрировал это, черт возьми!

Я тактично ответил:

– Это было замечательно, и я знаю, что ты говоришь правду…

– Нет! Ты этого не знаешь!

– Что ж, знаю с точки зрения логики. Cogito ergo sum[35], верно?

– Совершенно верно!