Клим в награду выдал нам каравай хлеба, хотя мы на него даже не рассчитывали. Награду разделили пополам. Гоблин получил уровень и тут же вложил все очки в восприятие и первое что он мне сказал:

— Ну ты и страшная!

— Ты себя то в зеркало видел, зелень мелкая? — сначала возмутилась я. Вот где благодарность? Но потом глядя как он обхохатывается с меня, тоже засмеялась, поняв, что это он мне за зелёного друга вернул комплимент.

Мы с ним понимающе поулыбались друг другу. Я сочла свой долг к ближнему выполненным, и напоследок показала, как сама качала восприятие, ещё раз посоветовала не затягивать с прокачкой этой увечной у него характеристики.

— Ну спасибо, выручила! — поблагодарил Мел. — С меня причитается!

— Да, ладно! — махнула я рукой, в конце концов я действительно с ним возилась по доброте душевной. — Потом сочтёмся.

— Смогла ради меня непися уломать дать работу, ловко у тебя получилось, — похвалил он меня и протянул мне в морщинистой ладони 5 медных монет.

— Да, я обаятельная, — не стала скромничать я. — Ты чего это? — Кивнула на протянутые мне деньги.

— Просто так, дал бы больше, но это все что есть. Я теперь сам как-нибудь заработаю, а ты, я слышал, в долгах… — улыбнулся он мне удивительно доброй улыбкой.

— Ну бывай! — махнула ему я, едва не прослезившись, вроде пустяк, а приятно.

Пошла обедать к Варваре. Солнце уже перевалило середину неба, а значит следовало подкрепиться, и не только в игре.

К вечеру я успела поработать у пары соседей, можно было бы и больше сделать работ, но предложений больше не было, сказывался выходной день и наплыв новичков. Зато заработала несколько пирогов и кувшин кваса, все соседи усиленно готовились к празднеству. Отдав все Варваре, узнала, что она тоже собирается поглядеть на гуляния одним глазочком. Кстати, со старостой ей договорится не удалось, и это вызывало у бабки такую досаду, что она даже к еде не притронулась.

К трактиру я пробиралась привычно, огородами. Ещё днём, я нашла место, где буду находится во время праздника. Над местной харчевней раскинулся широкий дуб, вот на него и залезу повыше, и буду наблюдать за действом, и уже оттуда смогу видеть, что делается, как на пяточке возле колодца и то, что творится во внутреннем дворе трактира.

Когда я нашла укромное место в тени веток, солнце стало клонится к горизонту, отбрасывая яркие розовато-лиловые всполохи на небе. К центру деревни стали стекаться местные жители, неся с собой праздничную еду. Выносились столы и приземистые лавки, накрывались скатерти, расставлялись всякие яства. Начали звучать первые весёлые песни, атмосфера праздника наполнялась первыми аккордами. Сам праздник начался, как только на небе появились первые звезды, как и полагается, с обильного застолья. Народ хорошо закусил, выпил. Молодёжь потянулась на задний двор, поближе к звукам лютни и дудок. Те кто постарше деловито вели беседу меж собой, а кто-то уже изрядно выпив, рассказывал скабрёзные шутки, вызывавшие временами резкие взрывы смеха. Когда стало совсем темно, зажгли факелы на установленных заранее специальных шестах, и импровизированные фонарики, а Могус повесил над головами сельчан переливающиеся небольшие яркие шарики, светившие мягким тёплым светом над всей праздничной площадкой. На заднем дворе я заметила Яшку, он чуть ли не единственный кто не выглядел счастливым, скорее весь праздник навевал на него уныние. Он не пел, как обычно, даже не держал при себе свою дудку. С печальным видом он разглядывал веселившуюся толпу. Мимо него не один раз проходили местные девушки, бросая на него заинтересованные взгляды, но Яшка заметив их, только хмурился, а то и вовсе демонстративно отворачивался, обидев тем самым не одну местную красавицу. В конце концов, ему это надоело он встал из-за стола, и размашистым шагом покинул веселящуюся толпу и скрылся в доме старосты.