Долгое время северным варварам не было дела до каких-то крестьянам с юго-востока. Пока из свободных сел возили на продажу в основном еду, проблем с северо-западным соседом у них не возникало. Но со временем простые селяне стали привозить из своих лесов на ярмарки Сильверхельма эрильский дуб, который был редкой и полезной древесины. И это не могло не привлечь внимание беспокойных ярлов. Судьба Свободных сел была решена и вскоре они перестали называться свободными. После покорения Восточных селений, а вернее их разорения, о них особо не думали, и вспоминали лишь тогда, когда подати не отдавались вовремя или поставки дуба прерывались.

— Ну, вы же дуб продаёте? — удивлённо спросила я.

— Мы продаём? Нет, мы его дарим, потому что деньги, которые мы за него получаем, это сущие гроши.

— Если северяне все такие как вы рассказываете, я удивляюсь что они вам вообще что-то дают.

— Ну-у, самим то им по лесам шататься, да дерево рубить не с руки, в конунгстве более всего ценится воинская доблесть, а простой труд они презирают. Одно дело карательный отряд послать на не подчиняющихся им селянам, а потом вернутся обратно с победой, а другое самим добывать лес, или постоянно нести службу здесь, чтоб охранять рабов, что тоже хлопотное дело, ведь о рабах нужно заботится, кормить, одевать, содержать, в конце концов. Гораздо проще отпустить нас пастись на воле и позволяя заботится о себе самим, и каждый раз срезая едва отросшую шерсть. Да и лес их не принимает.

— Как может лес не принимать? — изумилась я.

— Как? — Фёдор задумчиво почесал бороду. — Бывало так, особенно вначале их прихода в Свободные села, что лес на северян ополчался. Стоило им сунуться чуть глубже в чащобу, в погоне за беглецами из сел, как стаи волков, медведей и даже лис, ослеплённых дикой звериной яростью, нападали на воинов, вселяя в них суеверный ужас. Но не даром, варвары славятся военной выучкой, они, порой, ценой страшных потерь всё-таки побеждали зверьё. Со временем между нашим лесом и северными воинами возникло вынужденное перемирие, и без особой надобности северяне в наши леса не заходили. Наша земля хоть и не отравленная, но все же зачарованная. Она нас защищала, от тех, кто с оружием к нам пришёл. И если бы мы когда-то давно не вырубили леса под пашни и сады, никто бы нас так просто покорить не смог, потому что сам лес был бы нам защитой.

— А на беглецов тоже звери нападали?

— В том-то и дело, что нет! Они шли по лесу беспрепятственно.

— Удивительно! — не удержалась я от восклицания. — Как лес может определить кто враг, а кто нет, скорее всего все люди для него враги?