Едва почувствовав под собой твёрдую опору, Кристина собрала волю в кулак и заставила себя открыть глаза — и тут же зажмурилась снова, увидев, как огромный молот в руках Анора разносит голову одного из поднятых «серыми» мертвецов. Тем не менее она успела уяснить две вещи. Первое: «серые» всё-таки добрались до Формо, что означает, что гвардейцы, которые и раньше не спешили вмешиваться в поединок двух призраков, теперь попросту не смогут этого сделать, даже если очень захотят. И второе: её усадили лицом к воротам, следовательно, необходимо каким-то образом развернуться, чтобы сориентироваться в обстановке и понять, насколько всё плохо.

Неожиданно боль снова напомнила о себе, без остатка заполняя сознание и проникая в каждую клетку тела; так могла бы чувствовать себя винная пробка, когда в неё ввинчивается штопор — или человек, которому не повезло стать жертвой раха. Единожды испытав это ощущение, его уже невозможно забыть. Значит, времени оставалось совсем немного.

Кристина тряхнула головой и глубоко задышала ртом; стало немного легче. Однако развернуться в обратную сторону оказалось не так-то просто, поскольку непослушное тело, раздираемое на части, наотрез отказывалось подчиняться. Тогда она изо всех сил качнулась и повалилась на землю, чудом успев прижать подбородок к груди, чтобы не разбить затылок о мостовую.

Перед глазами предстал перевёрнутый мир, в котором разворачивалась пугающая картина. Хель деформировалось и теперь медленно проваливалось внутрь, как если бы какая-то сила сминала его подобно комку бумаги. Поверх растекалось грязное чернильное пятно, то и дело раздувающееся липкими пузырями; в груди зияла огромная дыра, в которую грубо протискивалась когтистая лапа, орудующая словно бы сама по себе. Лицо Хель, однако, оставалось совершенно безмятежным, как если бы это не её методично разрывали на куски; только искалеченная рука отрывисто дёргалась из стороны в сторону — несмотря ни на что Хель упрямо искала свою противницу.

«Нужно её вытаскивать». — сцепив зубы, Кристина рывком оторвала налитое свинцом тело от земли и перевернулась на живот — а затем обессилено растянулась на земле, жадно хватая ртом воздух. У ворот всё нарастая, раздавались звуки боя — кричи не кричи, гвардейцы слишком заняты, чтобы помогать ещё и ей, так что кроме себя самой рассчитывать не на кого. С этой мыслью она заставила себя подняться, кое-как удержалась на трясущихся коленях; подтянула к себе копьё и на четвереньках поползала в сторону призраков.

— Эй ты, иди сюда, кое-что покажу! — хрипло позвала Кристина, с трудом узнавая собственный голос. Всё без толку — два раза на один и тот же трюк рах попадаться не собирался. Нужно было что-то другое, что-то новое, такое, чего он не ожидает и к чему не успеет приспособиться — но что?