Нильсем цокнул языком и адресовал Эйдону вопросительный взгляд; но тот лишь коротко пожал плечами и жестом приказал гвардейцу оставаться на месте.

Хватка Мартона тотчас же ослабла, он даже вежливо склонил голову, словно извиняясь за грубость. Кристина рассеянно кивнула и обернулась к мастерской. Казнь наследника управляющего если и не отменилась полностью, то как минимум была отложена на неопределённый срок, так что этот вопрос можно было на время выбросить из головы. А вот от чего, как бы ни хотелось, отмахнуться не получалось, так это от быстро нарастающего жжения в животе и пока ещё редких, но уже не предвещающих ничего хорошего, спазмов в висках. Всё говорило только об одном: призраки вовсю готовились к бою.

Впрочем, не прочувствовав на собственном опыте, заметить надвигающуюся бурю было невозможно. Хель успела принять привычный облик и застыла, подобно восковой фигуре; рах, по-прежнему напоминающий гротескное чудовище с уродливой пастью и непропорционально вытянутыми конечностями, заканчивающимися длинными когтями, сгорбился напротив, спиной к двери. Единственное, что их объединяло — абсолютно чёрные глаза, будто бы впитывающие свет, и безграничное терпение, с которым они были готовы ждать подходящего момента. И такой момент предоставился им совсем скоро.

В разгромленной мастерской кто-то завыл — безумным, отчаянным воем, который заставил Кристину похолодеть и вжать голову в плечи. Следом раздался низкий рык, сменившийся прерывистым хохотом; с трудом верилось, что и то, и другое могла издать человеческая глотка. Раздался треск разбитой мебели, неровные шаги по хрустящим осколкам посуды и слюдяных окон и через пару мгновений из дверей вывалился абсолютно седой старик, с головы до ног покрытый уже начавшей подсыхать кровью. В одной руке он сжимал толстую трость, в другой небольшой топорик на длинной рукояти.

Гвардейцы закричали, призывно замахали руками, но старый мастер даже не посмотрел в их сторону. Налитые кровью глаза нащупали призраков; взгляд окинул спокойную и нисколько не удивлённую его появлением Хель — и старик в нерешительности остановился, тяжело привалившись к косяку двери. Лицо его на мгновение просветлело, приняло осознанное выражение — в тот момент Кристина готова была поклясться, что Хель почти незаметно покачала головой, словно желая предостеречь старика от опрометчивого шага. Тот с болью обернулся, в последний раз взглянул на что-то в темноте — а затем, отшвырнув трость и перехватив топор обеими руками, с дикими воплями побежал в сторону раха.