— Кстати, раз вспомнили о местных, — жестом остановил его Эйдон. — Всё готово?

Нильсем не без сожаления прервал начатый было монолог о недопустимости распространения культов старых богов в землях Эм-Бьялы и деловито отрапортовал:

— Исполнено, как приказано. Участники мятежа, числом тридцать два человека, собраны во дворе крепости Формо и готовы предстать перед судом.

— Бравил, сын управляющего?

— Связан по рукам и ногам. Держим отдельно от остальных, рядом постоянно дежурит Анор с парой ополченцев. При малейших подозрениях в использовании магии стражам разрешено применять любые средства, чтобы остановить колдуна.

Эйдон удовлетворённо кивнул и, не проронив больше ни слова, направился к воротам. Как бы ни хотелось немедленно отправиться в путь, оставалось ещё несколько дел, которые требовали его внимания, — и суд над бунтовщиками был не последним из них.

Вместо былого оживления и деятельной суеты Формо встретил капитана напряжённой тишиной. Лавки и мастерские закрылись, отгородились от внешнего мира тяжёлыми ставнями, а немногочисленные прохожие, те из них, кто всё же отважился выбраться на улицу, держались на почтительном расстоянии и старательно отводили взгляды. Все уже в мельчайших подробностях знали и о восстании Бравила-младшего, и о покушении на вельменно — и теперь, судя по всему, строили самые фантастические предположения касательно дальнейшей судьбы преступников. Впрочем, большег всего их, разумеется, волновала собственная участь.

— Уже решил, что будешь с ними делать? — Нильсем нагнал Эйдона на полпути к крепости.

Капитан неопределённо пожал плечами. Учитывая, что он сам присутствовал на месте событий и видел всё собственными глазами, долгого разбирательства не требовалось.

— Я к тому, что лучше бы здесь не задерживаться, — развил мысль сотник. — Всё это весьма увлекательно, но прямо сейчас нам следует находиться не здесь, а рядом с Его Величеством. Да и Форстен вряд ли откажется от планов, наверняка его люди уже пытаются закрепиться в графстве Монти… Будет жарко… — он резко осёкся на полуслове и вскинул руку в предупредительном жесте. — Слышишь?

Эйдон кивнул. Из-за ближайшего дома доносились приглушённые удары, то и дело перемежающиеся площадной бранью. Обменявшись парой экономных жестов, гвардейцы сошли с центральной улицы и бесшумно скользнули в переулок.

— Бо-о-ор, старый ты дурень! — протяжно тянул оттуда зычный голос. — Вот и время твоё пришло, пузырь ты рыбий да требухой набитый! Открывай давай!

Гвардейцы ускорили шаг.

Отвечала, как ни странно, женщина: