— Капитан? — Нильсем вопросительно приподнял бровь.

— Буду просить вельменно о снисхождении, — наконец, ответил Эйдон. — Не знаю, возможно ли вернуть юноше рассудок — быть может, никто не станет даже пытаться. Однако мне хочется верить, что в истории о подающем надежды торговце из Формо ещё возможен если не счастливый, то хотя бы не слишком трагичный финал.

С этими словами Эйдон поднялся на ноги, заглянул Бравилу в лицо. Встретившись с отсутствующим взглядом торговца, капитан пощёлкал пальцами перед его носом, и добавил, убедившись, что тот слушает:

— Советую как следует попрощаться с домом, ибо каким бы ни было решение вельменно, обратно ты уже не вернёшься.

* * *

Однако в этот момент произошло то, чего Эйдон ожидал меньше всего: Бравил рассмеялся. Тихим, истерическим смехом, наполненным непередаваемым, поистине безумным весельем. Он махнул головой в сторону предместий и с трудом, захлёбываясь хохотом, объявил:

— Я, может, и не вернусь, а вот вы… А вот вы и не уйдёте! Вы что, не чувствуете? Они… они уже рядом!

Гвардейцы проследили за полубезумным взглядом, всмотрелись в темноту. Ничего.

— Да вон же они!

— Парень, кажется, совсем поплыл, — предположил Нильсем.

— Или нет, — отозвался Анор. — Глядите, на дороге, там, где стояла Кирис.

И действительно, у «места силы» показалась пара неясных человеческих силуэта. Первый без сомнения принадлежал мужчине: высокий, широкоплечий, в широких штанах, плавно сужающихся к щиколоткам, и длинном камзоле. Лица его Эйдон не разглядел — не успел, потому что внимание почти сразу переключилось на другой силуэт, который, учитывая рост и сложение, должен был принадлежать ребёнку.

— Эй, там! — крикнул Эйдон. — Назовите себя!

— Они не отзовутся… — хохотал обезумевший Бравил. — Бедные, бедные гвардейцы… Умрут здесь, так ничего и не узнав…

Эйдон коротко мотнул головой в сторону Анора, и тот, не дожидаясь дальнейших приказов, сжал шею Бравила в удушающем захвате. Меньше минуты спустя юноша безвольно повис на руках у гиганта. Наступила тишина.

Откуда-то потянуло свежим деревом и запахом прелой листвы.

Странная пара развернулась к гвардейцам, и стало понятно, что рядом с мужчиной, пугливо вцепившись в его руку, действительно стоят ребёнок — девочка лет десяти в странном платье иноземного кроя, доходящем ей до колен. Однако даже это было не самым странным.

В темноте, словно свет далёких костров, заплясали два янтарных огонька. Один, справа, на высоте человеческого роста, второй гораздо ниже и левее, там, где находилась голова ребёнка. Огоньки на мгновение моргнули — и Эйдон понял, что это не что иное, как глаза странных и незнакомых существ, пристально вглядывающиеся в гвардейцев.