— Да, — соглашается Нэша, — не слишком.

Я задвигаю рюкзак обратно в углубление, а затем аккуратно закладываю камнями, пока ниша снова не пропадает из виду. Закончив, я встаю и отступаю на несколько шагов, чтобы оценить свою работу.

— Как думаешь, — спрашиваю я Нэшу, — никто его не найдет?

Она пожимает плечами:

— Пусть пока лежит здесь. Но потом, наверное, придется перепрятать. У тебя есть долгосрочный план или ты собираешься дождаться, пока кто-нибудь случайно не наткнется на твой клад и не убьет всех нас к чертовой матери?

Я вздыхаю:

— Мой план состоял в том, чтобы дождаться смерти Маршалла, а потом вернуться сюда, забрать рюкзак и рассказать новому командору, что ползуны решили вернуть бомбу в качестве жеста доброй воли.

— Ты шутишь?

— Нет, я серьезно. Если у тебя есть идея получше, готов тебя выслушать.

Нэша долго смотрит на меня, затем отрицательно качает головой:

— Другой идеи у меня нет. Но сколько придется ждать? Маршалл что, болен?

— Насколько мне известно, нет.

Она берет меня за руку.

— А у тебя есть запасной план на тот случай, если он не умрет?

— Нет.

Другой рукой она гладит меня по щеке и наклоняется, чтобы поцеловать.

— Ты точно не гений, — мурлычет она, отпускает мою руку и поворачивается, чтобы вылезти из оврага наверх. — Хорошо хоть, симпатичный.

Я еще раз оглядываюсь на тайник с бомбой. Это просто нагромождение камней, ничем не отличающееся от других таких же нагромождений камней, покрывающих девяносто процентов планеты.

Но вдруг тайник недостаточно надежен?

Да и Маршалл выглядит вполне здоровым.