— Да я — вот про эту щель. — Конан указал, ткнув пальцем, на узкую щель в досчатом полу, идущую по всему периметру вокруг деревянной массивной постели.
— Ну… щель как щель. Между досками. А что?
— А то. Что щель уж больно правильная. И — идёт вокруг
— Но… — Найда вдруг побледнела, выпучила глаза, и прикрыла рот рукой, чтоб не закричать. Потом, продышавшись, и вернувшись к нормальному цвету, выдохнула:
— Ловушка! Как у папочки в приёмной, ну, «гостевой», камере!
— Точно. Умница. Только вот не думаю, что на дне глубоких ям, вырытых под этими кроватями — вода. Скорее уж — острые стальные шипы! Чтоб упавший с гарантией насадился, словно каплун — на вертел! И не создавал проблем — сопротивлением…
И тогда
— Конан! Так мы — что? Пойдём и убьём его?! — свистящий шёпот и злобный тон, как и сжатые кулачки не позволяли усомниться, что его спутница настроена решительно.
— Ну, нет. Может, он ещё сохранил какие-то традиции гостеприимства. И совести. И не захочет нас убивать. Ты всё-таки — девушка! Может, он имеет зуб против меня? А тебя захочет… Приютить. Пригреть. Ну, или изнасиловать. — Конан хитро подмигнул, — Поэтому мы… — Конан, продолжая говорить очень тихо, изложил Найде свой план.
Она кивнула:
— Согласна. Но если он — решится? Мы
— Да.
На постели Найды Конан разместил скамейку из её же комнаты, на своей — пару табуретов. После чего на пол в её комнате постелил тюфяк-матрац, набитый соломой, и жестом предложил девушке расположиться на нём. Найда покачала головой:
— Ну уж нет! Я здесь точно не усну!
Конан шёпотом, приблизив лицо к уху Найды, сказал:
— Дело не в том, уснёшь ты или нет. Я уверен, что этот парень через какое-то время подойдёт к дверям, и будет нас подслушивать. Нужно, чтоб раздавался мой храп. И твоё сопение. До того, как мы уснём, он так и так не начнёт. Вернее — они не начнут.