И пусть сознание бедных беспомощных пленниц пока не откликается, зато это делает их подсознание, их тело! Конан решил позже основательно подумать, как можно, и можно ли использовать это, не боясь подставить беззащитных пленниц, лишённых даже свободы выразить свои эмоции и страсти в таком… Деле.

Ну а пока нужно и ему отдохнуть, ведь чуть позже предстоит ещё одна… «Встреча».

Не хотелось бы ударить в грязь лицом. Да и несправедливо это — с одной женщиной «поработать» лучше, а с другой — кое-как! Это неправильно. Поэтому он должен поспать…

Он бережно развернул свою сразу обмякшую партнёршу к себе спиной, обнял её могучими руками и по привычке прижался к белой спине, словно с ним лежала родная и любимая Зенобия, а не совершенно незнакомая женщина.

Но ведь она и впрямь не виновата, что на неё пал выбор проклятого мага. Поэтому он не будет лишать её своей ласки и тепла. Отдохнуть и ей не помешает — да и было от чего!..

И бояться ей больше нечего — он справился с «работой».

Вскоре незнакомка в его объятиях задышала глубже, расслабилась, потёрлась спиной и… другими местами о Конана. Уснула. Тяжело вздохнув, уснул наконец, и он.

Поспать ему удалось часа три — в пять за ним пришли. Пора было продолжить работу. Показалось ему, или он и вправду заметил следы грусти в провожавших его прекрасных глазах?..

Ведь, если подумать, женщина в такой ситуации, скорее, будет ненавидеть своего «мучителя» поневоле? Правильно ли он вёл себя с ней? Что с ней будет теперь, когда его семя посеяно, и она, бедняжка, всего лишь «инкубатор»? Нет, он не имеет права отвлекаться на печаль и прочую такую чушь: его главная задача сейчас — сделать так, чтоб ни одна из женщин не пострадала, и не была им «разочарована».

Мужества и терпения Конану было не занимать. Как и опыта…

Отмокая перед завтраком в своём бассейне, он имел возможность спокойно обдумать ситуацию. А странно… Нельзя сказать, чтобы ему была совсем уж неприятна его «миссия».

Нет, вспоминая о своём поведении ночью, он понимал, что вёл себя вполне… Достойно. И, как ни удивительно, многие моменты вспоминал не без удовольствия. Сам себе он при этом удивлялся — вот уж не мог заподозрить за собой таких наклонностей…

Но, конечно, это был не его стиль!

Разумеется, махать мечом, и лезть на стены было бы проще, чем стараться не оскорбить чувства собственного достоинства, хоть глубоко, но существующего у этих столь разных, но объединённых сейчас общей бедой, красавиц. Не причинять им физических мук было попроще — Конан каждый раз представлял, что перед ним жена, или одна из тех многих женщин, кого он любил когда-то… И ласки его не были игрой: он действительно загорался сам, и заводил партнёршу своей первобытной могучей страстью!