— Прошу, — Евгений подошёл к девушке и подал ей руку. Та чуть наклонила голову в знак согласия, приняла помощь и вскоре вместе с эовином шла к балконным дверям.

Их разговор был полон любезностей, приятных слов, лёгких шуток, и потому Раапхорст, расслабленный и спокойный, не сразу смог ответить, когда Альстрайм призналась ему в любви. Сначала мужчина решил, что это очередная шутка принцессы, но позже понял — нет, девушка была серьёзна. Она стояла, у края балкона и внимательно следила за реакцией эовина, а тот молчал, судорожно пытаясь найти ответ. В сознании отчётливо звучал голос совести, кричавшей о брошенной Елене, о разрушенных мечтах и о том, что отречься от них — значит предать не только несчастную девушку, но и себя. Однако, вместе с этим голосом Евгений слышал шёпот самолюбия, который, конечно был тише, но отчего-то именно к нему Реаапхорст хотел прислушиваться.

«Возможно, это мой шанс… — подумал мужчина. — Если я не смог построить счастья с Еленой, то, может быть, смогу сделать это здесь…»

— Ты боишься? — спросила Алисия. — Если причина в моей семье, то можешь не волноваться. Ни отец, ни мать не смогут отказать мне, ведь я единственная их дочь. И, кроме того…

— Это здесь ни при чём, — перебил Раапхорст. — Простите мне мою грубость, но сейчас не время. Враг близко. Ваша страна в огне, каждый день погибают люди, и пока мы не можем думать о личном счастье.

— Это эгоистично? — ничуть не обидевшись, спросила девушка. — Если так, то ты… вы правы. Простите… Простите и забудьте!

Она развернулась и решительно зашагала прочь. Раапхорст закрыл глаза.

— У меня ещё будет время подумать об этом, а пока… Пока мне надо взять себя в руки и сделать то, чего от меня ждёт императорская чета — защитить столицу и остановить чудовищ, притворяющихся людьми.

Ⅶ

Ⅶ

Сражение продолжалось неделю, но чаша весов не склонялась: ни Дексард, ни Арпсохор не могли одержать победу. Птицы, встретив достойный отпор, гибли тысячами, а потому армия вражеской страны вскоре пустила в ход оружие, купленное у «Кригард, и на поле битвы зазвучал танковый грохот вперемешку с оружейными очередями. Теперь, когда каждый солдат Дексарда подвергался опасности, командование захватчиков стремилось как можно скорее ворваться в Вольтат и разграбить его, чтобы в будущем иметь шанс оправдаться перед правительством и народом за громадные жертвы. И хотя Дексард всеми силами форсировал события, столица Арпсохора держалась неприступно. Объединённые страхом, жители Вольтата явили невероятный пример мужества и самопожертвования. В первые же пару дней большая часть припасов — провизии, одежды, медикаментов — была переведена гражданским населением в распоряжение действующей армии, причём, добровольно. Кроме того, прекратились мелкие и крупные преступления, что немыслимо для военного времени, да ещё и в осаждённом городе. Однако, факт оставался фактом — ни одного заявления о мародёрстве, убийстве или ещё о чём-то подобном за все дни осады.