Так продолжалось полторы недели, но генеральное сражение так и не было дано. Тенеран Альстрайм ежедневно посылал за своими приближёнными, чтобы разработать план контрнаступления, однако, министры не могли дать согласия, в глубине души веря, что дело можно решить без битвы. Император взывал к их здравомыслию, но старики, за исключением Грефа и военного министра, были слишком трусливы, а потому считали, что бездействие или капитуляция — составляющие самого лучшего решения. Потеряв надежду на двенадцатый день осады, император, наконец, решился использовать оружие Евгения Раапхорста.

***

— Значит, пора?

— Да, Леон, пора. Завтра мы должны дать сражение, которое станет финалом и нынешнего конфликта, и тёмной эпохи Дексарда. Звучит пафосно, но что поделать… В любом случае, мне нужна твоя помощь.

Евгений закрыл глаза и вздохнул.

— Я помогу…

— И я тоже. Вы не заставите меня стоять в стороне, — вмешалась Невелис.

— Ты поможешь императорской чете. Оставайся при них, — ответил Леон.

— И без меня есть, кому их защитить! — воскликнула девушка. — Будет странно, если я предложу свои услуги.

— Тогда попытайся сдружиться с Алисией Альстрайм, — Евгений улыбнулся. — Эта особа может быть полезной. Да и ты будешь в безопасности.

— Но…

— Невелис, слушайся, — оборвал её Леон. — Я знаю, что ты тоже солдат и желаешь принести пользу, но прошу, не рискуй. Ради меня…

— А что насчёт нас? — поинтересовался Адел. — Мы тоже должны с кем-то подружиться или всё-таки вы доверите нам настоящее дело?

Раапхорст усмехнулся и приблизился к Фриншлайту, Врею и Ацфелу. Они стояли у восточной стены лаборатории.

— Ты можешь поступать так, как пожелаешь, — сказал эовин. — У тебя достаточно навыков, чтобы сражаться, но Пьеру и Коби я советую остаться во дворце. Вы не справитесь с тем, что происходит сейчас за стенами Вольтата, это не в ваших силах. Конечно, вы свободные люди и имеете право выбора, но лучше послушайте меня.

Молодые люди кивнули в знак согласия. Им нечего было возразить. Раапхорст был прав.

***

Крепостные стены Вольтата дрогнули. Танки, рассредоточившись по равнине, усеянной снегом, обстреливали город, и воздух дрожал от их залпов. То и дело, на землю падали крупные каменные осколки, реже — люди, кричавшие от страха, с искажёнными в предсмертной судороге лицами. С каждым часом сдерживать наступление становилось всё сложнее — Дексард пустил в ход все свои резервы, невзирая ни на рискованность атаки «в лоб», ни на позднее вечернее время. В этот час солдатам больше хотелось есть и спать, чем штурмовать один из самых неприступных городов континента, но делать было нечего. Им было приказано идти вперёд, и воины, собрав в кулак всю свою волю и злобу, с остервенением шли.