— Стой, стой! — паника овладела всем телом, затронув и голос. — Этого не может… не может быть. Это навет!

— На бумагах твои печати и подписи. Торговцы, покупавшие у тебя излишки, были допрошены. Они подтвердили правдивость сделок, — бородатый взял друга за руку. — Горя, совет управления освободил тебя от должности. Ты уволен за воровство государственной продукции.

Стало трудно дышать, а тесный костюм и вовсе грозил бывшему управляющему потерей сознания. Резкий рывок воротника дал возможность вдохнуть. Несколько пуговиц упали на каменный пол.

— Тебе грозило повешение, но я вступился за тебя. В силу твоих прошлых заслуг тебе дозволено жить. Однако твой особняк, наверняка построенный на ворованные деньги, решено изъять. Я сам вызвался уволить тебя. Горий! «Дозволено жить» — это не просто свобода. Я должен арестовать тебя. Но ты «ускользнёшь от меня». Думаю, ты понимаешь, — видя судорожное дыхание друга и дикую смесь непонимания и гнева, он продолжал. — Конечно, наш брат ворует, но тихо, а тут… Тебя кто-то сдал. Собирал за тобой бумаги, копил, а потом сдал. Там сведения за последние два года.

Ровно столько Горий и промышлял левой торговлей, осведомляя об этом только свою любимую жену и… верного помощника Бориса.

— Уничтожу!

Чудовищная ненависть заставила молча встать и немедленно отправиться на поиски предателя. Бородач сначала схватил его за руку, но, взглянув в налитые кровью глаза друга, отпустил. Таким он не видел его ни разу за двадцать лет дружбы.

Быстро преодолев банкетный зал, преданный глава встал у места, где обычно во время трапезы сидел его помощник, но его там не оказалось. Вдруг сильная рука хватает его за плечо и разворачивает назад.

— Не найдёшь ты его. Думаешь, стал бы он сейчас дожидаться пока ты ему башку оторвёшь? Тебе сейчас нужно бежать. Хватай коня и скорее домой. Забирай жену и уходите. А о Борьке я позабочусь.

С трудом переборов эмоции, разум всё-таки взял вверх.

— Спасибо. Я не забуду тебе этого, — обнялись друзья. — И ему не забуду. Никогда!

Бородач ещё долго смотрел как тот, кого он должен задержать уходит в поисках коня.

— Что ж это я? Так нельзя. Пойду ка я в винодельню. Меня здесь не было… Я этого не видел, — быстрый взгляд пробежался по периметру. — Совершенно не видел.

***

Палящее солнце пекло голову, отказывающуюся верить в происходящее. Ещё час назад он был главой крупнейшего в области сельхоз предприятия, насчитывавшего одних только работяг с две тысячи человек, а теперь он преступник, несущийся прочь от места, коим он руководил более пяти лет.