— Ты! — в этом мужчине узнавался барон Шремский. Крупный землевладелец некогда сватавшийся к его жене.

— Ты должен быть уже в тюрьме. Что ты тут делаешь? — негодяй посмел открыть рот.

Шок охватил Гория. А что он здесь делает? Ради чего пришёл? Долгое молчание сменилось проступающими слезами.

— Я… вас… убью…

Барон тут же встал на ноги и накинулся на хлипкого врага. Ему никак нельзя было попасться в таком виде и при таких обстоятельствах стражам, что вскоре непременно будут здесь.

Тяжелая нагая туша пыталась задавить своего противника, однако невменяемое состоянии того сменилось дикой яростью. Зверский крик вырвался из его груди, а за ним последовал звук нечто тяжёлого, падающего вниз по лестнице.

Накинув на себя простыню, жена выбежала из комнаты, где закричала от вида окровавленного любовника и нависшего над ним мужа. Тяжёлая ваза, размером с голову барона, вот-вот должна была встретиться с черепом.

— Стой! Не убивай его! — женский голос, переходящий на крик остановил его руку.

— Ты предала меня. Знаешь ли ты, что ты больше не жена управляющего? И этот дом больше не наш дом?

— Зна…знаю…

Гнев сменился очередным шоком.

— Это… я… я… отправила бумаги. — из-за слёз и истеричного заикания слова разбирались с трудом.

— Ты? Зачем? А Борис? Борис помогал тебе?! ОТВЕЧАЙ!

Ответом было подёргивающееся кивание.

Остался единственный вопрос, что его интересовал. Зачем? Зачем она предала его? Но вдруг взгляд жены перемещается с пола куда-то за спину мужа и воздух пронзает страшный женский крик. А потом резкая, всепоглощающая боль в спине и узор напольного ковра, ударившего в висок. Фигура окровавленного барона восстала над ним. В руке он держал кочергу от находящегося рядом камина. Ещё один удар… и темнота.

Глава 2. Сделка

Глава 2. Сделка

Сознание медленно выплывало из темени отключки. Боль охватывала всю голову, но особенно сильно мучала висок и затылок. Видимо туда и были нанесены удары. Руки, попытавшиеся дотянуться до страшно ноющей головы, встретились с непреодолимым препятствием — кандалами, плотно охватывающими запястья. Осознание этого возымело ободряющий эффект и мгновенно привело Гория в чувства. Нахлынувшие волной воспоминания о случившемся немедленно добавили к физической боли ещё и душевную.

"Зачем же ты так со мной, моя девочка?" — вертелось в голове. На протяжении какого-то времени в холодной одиночной камере только эта мысль была его спутницей. Ни стража, ни кто-то ещё не появлялись. И заключённого это не волновало. Его вообще больше ничего не волновало. Он понимал безысходность своего положения и единственное, что ему оставалось — это ждать суда.