– А что бы ты делал, если бы не ругался?

– Узнал бы, что зелёный хвостик вполне приятен на вкус, – я щёлкнул челюстями. Сестра намёк поняла сразу и подогнула хвост под себя.

– Но мне всё равно обидно, – тихо проговорила Калиса.

– Ты опять?

– Но мы так долго летали. А если бы я сразу у мамы спросила, то… Братик, ты куда?

– Туда, – я кивнул на огромную арку. – А ты можешь обижаться хоть до позеленения. Ну, или до посинения.

– Подожди меня, дай отдохнуть. Я не буду больше обижаться, честно! – Калиса посмотрела на меня жалобным взглядом.

– Хорошо, – вздохнув, я вернулся к сестре.

Устроившись поудобней, я уже хотел заняться самым детальным осмотром входной арки, но в меня внезапно и резко что-то упёрлось. Сестра пододвинулась поближе. А закинутый зелёный хвост говорил, что Калиса очень даже рада моей компании.

Посмотрев в пару рубиновых глаз, я про себя отметил, что сестра похожа на маму. Особенно роговыми отростками на голове. Они растут точь-в-точь как у Ликуры: на надбровных дугах несколько совсем маленьких, и два одинаковых ряда, начинающихся где-то на темечке и уходящие на шею. Особенно крупные два передних отростка, в сантиметров пятнадцать длиной.

– Сиал, ты чего? – Калиса удивилась моему пристальному взгляду.

– Подумал, что у меня самая лучшая сестрёнка.

Калиса отвернулась и уткнула между лап смущённую мордашку. Я же расположил голову на скрещённых лапах и всмотрелся в каменные очертания входной арки.

Мама рассказывала, что дворфы живут в горных городах, вырубленных в каменной породе и уходящих на многие сотни метров вглубь. Кажется, Ликура говорила, что есть какая-то гора, где подобный город в глубину несколько километров. До сегодняшнего дня я как-то в это особо не верил, но после ромбовидного озера кое-что стоит переосмыслить.

Входная арка была не из местного камня. Складывалось ощущение, что в горе вырубили проём, а уже потом воткнули в него огромные каменные глыбы. И выбили в них витиеватые узоры. Судя по грязи, скопившейся между линиями – это место уже давно не посещали. Даже площадка перед входом поросла травой и мелким кустарником.

Внутри прохода царила разруха, запустенье и… Бегство. Не знаю почему, но именно это слово пришло на ум, когда мы зашли в тёмное преддверье горного города.

В этом тоннеле мы вдвоём помещались свободно, а сам он уходил вперёд на многие десятки метров. Если даже не на всю сотню. По его краям на стенах встречались выбоины и участки с копотью и сажей, а на полу лежали ошмётки отполированных каменных чаш, напоминавших жаровни. Ничего другого в коридоре не было. Даже на стенах отсутствовали какие-либо узоры. Словно в те далёкие времена жителям города хватило денег только на арку, а эти стены он лишь обтесали и сгладили.