– Это эльфы! Это могут быть только лесные эльфы!

Сестра удивлённо посмотрела на меня. Потом на гобелен. Потом опять на меня, на гобелен. Хлопнув пару раз глазами, Калиса испуганно вновь посмотрела на меня и немного наклонила голову.

– Братик, с тобой всё хорошо? Ты ударился? Может, пойдём наружу, на солнышке полежишь. Полегче станет.

– Да всё со мной хорошо. Посмотри: ну вылитые лесные эльфы! Коротенькие, толстые, с бородами…

– Конечно, эльфы, братик. Конечно…

– Во-от. Я рад, что ты со мной согласна.

– Конечно, согласна, братик. Давай мы лучше на солнышко выйдем, воздухом подышим, а потом вернёмся домой. Там мама, у неё и спросим, как эльфы выглядят.

– Какая же ты душная, а! Ну ведь и ёжику понятно, что тут изображены дворфы. Я же шутил, а ты даже не поддержала меня.

– Не смешно! Я подумала, что тебе плохо.

– Ну не обижайся на меня…

– А вот и обижусь! – сестра демонстративно, но легонько ударила хвостом меня по спине. – Как думаешь, что они делают?

– Не знаю. Покушать несут?

– Было бы хорошо покушать, у меня животик пустой.

– Всё осмотрим и полетим домой. Потом всё равно ещё не раз прилетим сюда.

– Давай, – радостно прощебетала сестра, подошла ко мне практически вплотную и запрокинула свою голову мне на шею. Не обращая на это никакого внимания, я продолжил разглядывать каменное полотно.

Дворфы несли в руках что-то, напоминавшее корзины или чаны, с торчащими из них угловатыми ветками. Другие дворфы несли в руках горсти мелких шаров, третьи – черепашьи панцири, или что-то похожее на это, а четвёртые – шары, похожие на клубки шерстяной пряжи. Мама как-то говорила, что в мире существует множество ценных магических зверей. Возможно, здесь запечатлено как раз одно из знаковых событий в жизни города – удачная охота, или что-то близкое к этому

Вторая каменная картина была поделена на две части. Притом правая половина, в свою очередь, тоже поделена пополам. В итоге на гобелене было три части: две небольших и одна крупная.

На первой маленькой части дворфы из клубков пряжи сплетали себе одежду; на второй они делали доспехи из черепашьих панцирей. Всё сходилось на теорию с охотой. Если бы не третья часть, самая крупная. На ней один из дворф взял шарик из кучи других, лежащих на ритуальном пьедестале, и обрабатывал его как драгоценный камень. Вот он стучит по нему маленьким молоточком, вот трёт его о большой круглый камень, вот наматывает на него какую-то проволоку. Ещё один дворф делает из шарика кольцо, другой серёжки, третий – диадему, четвёртый – какое-то непонятное украшение. А в стороне стоит дворф в доспехах и словно ждёт, когда ремесленники закончат работу.