— Слышал? — приподнял голову один из стражников, сжимая рукоять палаша. Он сидел вместе с напарником возле мачты, прикрываясь парусиной от прохладных потоков воздуха. У них была своя зона контроля как раз посредине судна, напротив капитанской каюты и жилого трюма.

— Водяницы балуются, — хохотнул напарник. — Мужиков ищут, чтобы позабавиться с ними в реке, а потом сгубить.

— Да ну тебя, — сплюнул первый, нахлобучивая шляпу чуть ли не до ушей. — Вставай, проверить надо.

Над Роканой снова раздался крик, полный страха и отчаяния. Действительно, вопила какая-то баба. Шлюху, наверное, сбросили с причала в воду, и та, понимая безнадежность своего положения, начала орать.

— Помогите! А-аа! Пожалуйста! — разнеслось над черной поверхностью реки.

— Молодая, кажись, — навострил уши напарник и заторопился. — Давай веревку! Сейчас выловим! Она по течению прямо на нас плывет!

Оба стражника рванули к борту с тяжелым веревочным мотком. К ним подбежали еще трое возбужденных приятелей.

— Где она?

— Вижу! Вижу! Вона плывет, аккурат по носу!

— Кидай веревку! Эй, красотка! Хватайся за конец!

Парни заржали, радуясь удачной шутке.

— Помогите! — голос тоненький, словно у молодой девицы.

Светлое пятно приближалось, уверенно двигаясь по течению. Видать, пловчихой нерасторопная деваха оказалась неплохой, не растерялась, и теперь поняв, что замечена, стала подгребать к борту. Еще немного — и веревка дернулась.

— Тяните, дяденьки! — проголосили снизу.

— А она точно не водяница? — осторожно спросил худой, завернутый в плащ, охранник.

— Да если и водяница — попробуем ее на вкус! — задорно воскликнул еще один подошедший с кормы парень, опоясанный широким ремнем. — Заодно и узнаем, поперек у нее или вдоль, как у всех баб!

Снова задорный смех разнесся над палубой. Дружно потянули веревку, контролируя поднимающуюся тонкую изящную фигуру. Вот еще мгновение — и в борт вцепились руки.

— Да помогите же, олухи! — раздался жалобный голос.

Стражники со смешками вытянули долговязую девицу в облипшем ее тело платье. Длинные мокрые волосы закрывали лицо, когда она, встав на колени, уперлась головой в палубу. Плечи ее ходили ходуном, как будто сил у ночной купальщицы совсем не осталось. Вдобавок ко всему ее вырвало тинистой водой. Прокашлявшись, девица медленно поднялась, и пошатнувшись, выпрямилась.

Купеческие охранники онемели. Они не так удивились бы водянице — речной русалке, запросто избавляющейся от хвоста и умевшей превращаться в обольстительную красотку — и даже ночная купальщица нисколько не смутила их разум. Но сейчас перед ними стоял мужик в платье, точнее — молодой парень с тонким миловидным лицом — и весело скалился. Но самое неприятное и ошеломляющее было в другом. Он произнес приятным мелодичным голосом: