Буйвола пробрало. Причем и морально, и физически — оценив скорость, с которой я убрал бедро из-под удара, и силу исполнения «ответки» он основательно напрягся. Ну, а вспышка боли в пострадавшей конечности пусть не очень сильно, но все-таки ограничила подвижность.

Следующие секунд сорок он восстанавливался. В смысле, без особого фанатизма расстреливал меня джебами, дважды выбросил оверхенд и раза четыре почти прижал меня к клетке. Потом ускорился, взорвался коронной серией из прямого в живот, бокового в голову и правого мидл-кика в селезенку, но нарвался на жесточайший удар локтем в связку над коленом разгибающейся ноги, шокирующий бэкфист той же рукой в нос и левый кросс в печень. Выполненные процентов, эдак, на семьдесят от максимума силы и скорости. Но Ласиси хватило и этого — он завалился на спину, ушел в корявенький перекат и встал, прижимая локоть к пострадавшему боку.

Правую ногу тоже постарался не загружать, но с этим возникли проблемы — я скользнул под левый джеб, всадил кулак в селезенку и снова разорвал дистанцию с уходом в сторону. Потом порадовал левое бедро противника увесистым лоукиком и не позволил себя достать ни бэкфистом с передней руки, ни оверхендом, ни фронт-киком, получившимся откровенно никаким из-за пробитого квадрицепса.

Попытка Али зайти в ноги тоже не увенчалась успехом — он нарвался на апперкот и «поплыл». Но умудрился разорвать дистанцию на полном автомате и, прихрамывая, начал нарезать круги вдоль стенок октагона. Только не догоняя, как на первой минуте боя, а отступая. Ну, а я продолжал методично отрабатывать план на поединок — методично отсушивал противнику икры и бедра, напоминал о своем существовании его печени и селезенке, легонечко «встряхивал» голову и заставлял вымахиваться атаками в пустоту. Тем не менее, сил у него оставалось предостаточно. Равно, как и желания победить. Поэтому, услышав стук, сообщающий о том, что до конца раунда осталось десять секунд, Буйвол решил во что бы то ни стало забрать его концовку и попер в самоубийственную атаку. А я ушел не наружу, как обычно, а внутрь. И, подхватив его на «мельницу», поднял в воздух, как следует раскрутил и со всей дури воткнул в канвас!

Два удара по физиономии нанес чисто из любви к искусству. Встал одновременно с гонгом и, удерживая нигерийца в поле зрения, ушел в свой угол. Там сел на скамеечку, развернул плечи и, дыша полной грудью, дал Григорию Ивановичу обновить слой вазелина на моем лице и плечах.

То, что мне говорили Алферов, Батыров и Грейси, каюсь, не слушал — смотрел на противника, оценивал его состояние и ждал начала второго раунда. А еще следил за жестикуляцией его тренеров и пытался сообразить, что же такого они ему советуют. Заметив характерный наклон, сопровождаемый не менее характерными движениями плеч и рук, отрешенно отметил, что лезть ко мне в ноги не самая лучшая идея из возможных. Даже с учетом такой большой разницы в весе или для того, чтобы отдохнуть от избиения. Но все равно вытащил в «оперативную память» нужную домашнюю заготовку и встал.