Приблизительно в том же стиле он повел себя и на пресс-конференции. Перед ее началом пожал мне руку и заявил, что видел мой последний ролик и в восторге от скорости, с которой я разобрался с вооруженным преступником. А следующие часа полтора высмеивал любую попытку «вбить между нами клин». И даже предложил встретиться на канвасе журналисту, назвавшему его трусом.

Да, из-за такого поведения ставки на результат нашего боя радовали намного меньше, чем хотелось бы. А Вяземского, привыкшего зарабатывать бешеные деньги на пустом месте, вообще расстроили. Но… Петер старался. И я не мог это игнорировать. Поэтому обозначил удар в голову, вернулся в стойку и сделал шаг назад, позволяя ему спокойно встать.

«Сын суровых богов Севера» благодарно прикрыл глаза, секунд двадцать-двадцать пять погулял по канвасу, восстанавливаясь и постреливая в мою сторону джебами, после чего пришел к напрашивавшемуся выводу, что в первом раунде я заканчивать бой не планирую, и решил рискнуть. Поэтому включил режим берсерка и вложился одну из своих любимых коронок из муай-тай — в мидл-кик с передней ноги и хук в голову.

Первый удар я принял на трицепс и широчайшую, но после смещения навстречу атакующей голени, а потом поднырнул под боковой, во время смещения в сторону воткнул правый кулак в пресс и, оказавшись сбоку от шведа, вынес из-под него ноги. С этого момента поединок превратился в рубку — почувствовав, что я намеренно ударил в половину силы и так же намеренно не стал добивать, Сандберг заработал на грани фола. Нет, подлить не подлил. Но пробовал на мне связку за связкой, моментами выдавая на редкость безумные сочетания ударов. Кроме того, крайне редко выбрасывал одиночные джебы или двойки — работал на износ, в предельном для себя темпе и унимался либо после того, как оказывался на канвасе, либо после очередного легкого нокдауна. Ну и, конечно же, потихоньку вымахивался.

Ничуть не легче приходилось и мне — для того, чтобы притираться к ударам, способным проломить череп или грудную клетку, принимать их на корпус без серьезных последствий или отправлять на помост тушу весом сто девять килограммов, приходилось просчитывать каждое перемещение или финт, контролировать выполнение комбинаций, забитых в подсознание, и ослаблять удары. В итоге к концу первого раунда Викинг дышал, как загнанная лошадь, а я задолбался морально.

Первые две минуты второго раунда прошли примерно в том же ключе — более-менее восстановившись, Петер старался успеть воспользоваться шансом и применял весь имеющийся арсенал ударной техники, включая такие экзотические вещи, как супермен-панч, то есть, удары кулаком в прыжке, вертушки, удары ногой в прыжке, во время кувырка вперед и даже после забегания на сетку. На последнем я его и подловил — «вошел» во вращение в стиле айкидоки, исполнив что-то похожее на ирими тенкан, придержал раскручивающегося Викинга за ударную ногу, а его корпус от души толкнул ладонью. И рванулся следом. Поэтому не позволил бедняге воткнуться в канвас затылком, но оказался в фулл-маунте, вбил в голову два почти полновесных хаммер-фиста и придержал третий, заметив, что Йося все…