— Я понял, что мне абсолютно неважно то, что скажут после меня люди. Мне плевать, потому что я не человек. Я выше каждого на планете.

Я понял, что довел-таки своего оппонента. Внутри Леонида сейчас боролись два чувства — ненависть и рациональность. Одна его часть страстно желала моей смерти, поскольку я был избран им на роль благоговейного слушателя, способного оценить масштабы его могущества и результатов его трудов, а в итоге он получил лишь насмешку в лицо. За такой грех у богов была только одна кара — смерть. Но рациональность доктора мешала ему привести приговор в исполнение. Еще не завершился процесс дегибернации, да и по его завершении ему еще могла понадобиться моя помощь.

— Жаль, Герман, что ты не поверил мне, — холодно подвел итог нашему разговору доктор Боровский. — Я, собственно, и не рассчитывал на понимание, но я оскорблен твоей глупой попыткой поймать меня «на слабо». Думаешь, я не понял, что своими словами об отсутствии равного мне ты намекаешь на себя самого? Думал, я решусь наделить тебя хотя бы толикой своей силы? Думал перехитрить того, кто весь этот диалог смог просчитать еще до его начала?

Я молчал и ждал выстрела в спину.

— И то, что ты мне еще нужен — тоже ложь, — продолжил доктор Боровский. — Да-да, я читаю тебя, как книгу. Все твои эмоции, все мысли у тебя на лице написаны. Ты понадобился бы мне лишь при условии, что в капсуле находится мой сын. Но мы же оба понимаем, что такая вероятность крайне мала. Константин Боровский по странному стечению обстоятельств оказывается в криокапсуле на корабле инопланетной расы — чушь! Что за нелепое стечение обстоятельств могло породить такой сюжет?

Я не стал дожидаться последней реплики доктора. Время пришло, и я первым бросился на него. Сзади меня прозвучал шипящий звук выстрела, и я рухнул прямо на лежащую перед Леонидом Боровским Марию.

— Какая глупая смерть, — прозвучал в тишине голос геолога. — Даже в смерти его жены было больше смысла.

Глава 33 Жнец

Глава 33

Жнец

Дальнейшие события я мог лишь слышать. Как только Ковалев навел на меня оружие, в гибернационном отсеке послышались крики. Началась стрельба. Отовсюду посыпались искры. Заверещал незнакомый звук сирены — возможно, это был звук пожарной безопасности чужого корабля. Несколько смачных плазменных шлепков досталось и нам с Марией, но наши объединенные силовые поля смогли выдержать прямое попадание плазменного пистолета. Боли я пока не чувствовал, хотя первый выстрел сильно повредил мне спину. Мой замысел все-таки удался. Первый выстрел Ковалева почти пробил мое силовое поле, так что, случись Егору попасть еще раз, — не факт, что энергии хватило бы для погашения второго плазменного заряда. Мне ничего не оставалось, кроме как закрыть собой Марию и надеяться, что она взяла свой генератор силового поля. Первый плазменный заряд поразил девушку лишь потому, что доктор Боровский не планировал ее убивать. Ковалев стрелял с расстояния в три метра самым слабым зарядом. Обычно такой режим огня использовали стражи порядка для задержания преступников. Силовые поля не гасили такие удары, поскольку были рассчитаны на более серьезные нагрузки. В меня же Ковалев стрелял, не меняя конфигурации своего пистолета. А последний выстрел, произведенный им, был максимальным по мощности, поэтому мое силовое поле отреагировало.