Из моего посоха потекла легкая дымка, и из неё сформировался силуэт пожилого поджарого седовласого мужчины лет шестидесяти.

— Отец?!

Призрак Тайвина попытался что-то сказать, но его скрутило от боли, он задрожал и забился в конвульсиях, не в силах вымолвить хоть слово или звук.

— Разрешаю говорить, раб, — сказал я, взмахнув рукой.

— Сыновья мои, не повторяйте моих ошибок, не спорьте с Хозяином, — глухо сказал Тайвин и вновь впитался в посох. Будучи в шоке, они даже не подумали брыкаться, и их обоих отвели в лагерь Дейенерис. Так надежнее. Еще не было случая, когда Безупречный предал хозяина.

Когда Ланнистеров увели из зала, в тронном зале остались только мы втроем. Я, Дейенерис и Джорах Мормонт. Варис куда-то учесал, по делам, наверное. Железный трон отбрасывал пугающую тень на закатное солнце. Факелы на стенах едва чадили, но свет создавали.

В полной тишине Дейенерис подошла к Железному трону и усадила туда свою попку. Рассевшись поудобнее, она заявила:

— Неведомый, то кресло в Юнкае было куда удобнее, — раскатом пронесся её голос по почти пустому залу.

Я выступил вперед, держа в руках посох. Дейенерис поднялась с трона, величаво подошла ко мне и вытащила откуда-то из-под платья наш договор.

— Я выполнил свой уговор, Дейенерис. Смауг полностью переходит под мою ответственность. Более я вам ничего не должен.