Едва наступило утро, к хижине явилась на своем страусе Колдунная Владычица. Она слезла со страуса, и она положила перед нами (в обличье изваяний) свежую связку хлыстов, а ее птицы расселись по нашим плечам и головам. После чего Колдунная Владычица вошла в хижину, где рыдала наша младшая сестра Ашаби. И Колдунная Владычица въедливо спросила у нее:

— Так как поживают оба твоих брата? Как они поживают? Их уже обличила моя ловушка? Изменила им обоим обличье? — А наша сестра упала перед ней на колени, показала в нашу сторону рукой и с горькими слезами ответила ей навзрыд:

— Помогите им, дорогая бабушка, они превратились вчера вечером в извая… — Но Колдунная Владычица устрашающе глянула на нас и сурово перебила нашу сестру, говоря:

— Прекрасно! Я очень рада, что у меня появились два новых изваяния. Они, конечно, нарушили мое предостережение! Прекрасно! — С этими словами и свирепым хохотом Колдунная Владычица отвернулась от Ашаби, которая надеялась, что та вернет нам прежний облик, и, оставивши ее (Ашаби) в хижине, подошла вперевалку к нам. И она положила перед нами связку хлыстов. А вынувши из связки один хлыст и прежде чем бичевать нас, проговорила: — Да-да, я всегда знала, что в один прекрасный день настанет прекрасный день, когда вы нарушите мое предостережение и ловушка обличит вас передо мной! — Тут Колдунная Владычица принялась бичевать нас одного за другим и без всякой пощады. Изодравши хлыст, она вытягивала из связки следующий, и безжалостное бичевание нескончаемо продолжалось. Оно продолжалось, пока Колдунная Владычица не изодрала об нас все хлысты.

Едва Ашаби увидела, с какой жестокостью бичует нас Колдунная Владычица, она упала перед ней на колени и стала слезно умолять ее вернуть нам наш человеческий облик. Но нещадная бичевательница безжалостно сказала ей так:

— Да ни за что на свете! Прощение в моих джунглях строжайше запрещено! Ни один вторженец или оскорбитель не получил у меня прощения, которое ненавистно мне до глубины души! А ты, как зачинщица гнусного милосердия, сама превратишься завтра утром в злотворного страуса, и я буду ездить на тебе, потому что этот (она ткнула пальцем в заклятого страуса) уже становится от старости дряхлым и его пора сменить.

Сказавши Ашаби о таких своих намерениях, Колдунная Владычица уселась на страуса и с громкими песнями поехала, как обычно, по узкой тропе, которая уходила в джунгли, а птицы, тоже как обычно, кружились у нее над головой. Когда она бичевала нас, мы рыдали от нестерпимых мук, и мы пытались броситься что было сил наутек, но не могли даже пошевелиться. После отъезда Колдунной Владычицы Ашаби возвратилась в хижину. Она отчаянно печаловалась, и она все время поглядывала на нас в окно с надеждой, что мы примем наш прежний облик, но ее надежда так и не оправдалась.