Развлечения шестого вечера (мое пятое путешествие)

Ну и вот. А на шестой вечер жители деревни явились ко мне, чтобы послушать рассказ о моем пятом путешествии. Когда им всем дали вина, я выпил несколько бочонков…

…Я выпил несколько бочонков, сидя в своем обычном старом кресле, и я приятственно раскурил мою привычную старую трубку, и я повел рассказ так:

— Вы, насколько мне помнится, слышали от меня вчера, что я не обескуражился, когда помог людям Голодного города избавиться от голода, но моя помощь не была вознаграждена, и я вернулся домой с пустыми руками. Да, мне пришлось вернуться без богатств. И все же ровно через год после возвращения я отправился за сокровищами в пятый раз. Едва настало утро, я быстро оделся, взял, как обычно, ружье, охотничью сумку и кинжал, попрощался с родителями и, не мешкая, пустился в путь.

После долгого путешествия много дней напролет я вышел к морю. Море это было такое опасное, что несколько тысяч человек ежегодно расставались с жизнью при попытке переправиться на другой берег, и расположено оно в северо-восточных пространствах, если идти от нашей деревни. Но те, кому удавалось пересечь его, возвращались с огромными богатствами, и я решился на переправу, хоть и понимал, что рискую жизнью ради заморских богатств. Мне пришлось ждать у моря погоды много дней, но, когда установилась подходящая погода, оказалось, что поблизости нет ни одной лодки. Тогда я отправился вдоль моря, или по берегу, пешком. И вскоре увидел старую лодку, которая колыхалась на волнах в прибрежных водорослях. Внимательно осмотревши лодку и когда обнаружилось, что она расщеплена трещиной почти напополам, я, конечно, не сумел понять, утонул ее прежний владелец или нет, а поэтому с трудом преодолел страх. Я с трудом преодолел страх, и я надежно связал лодку крепкой веревкой, чтобы не утонуть. А потом срезал с прибрежного дерева толстую ветку, обстругал ее, как весло, повесил на плечо ружье, охотничью сумку и кинжал, осторожно залез в лодку, бережно оттолкнул ее от берега и выплыл в открытое море.

И вот, значит, едва я удалился от берега не больше чем на одну морскую милю, как начался проливной дождь и буранный шторм. Я попытался отгрестись обратно к берегу, но без всякого успеха. И мне еще не удалось успокоить переполох у себя в уме, а на море уже выпали густые снега. Пока я закрывал руками голову от тяжелых снежинок, лодку унесло в открытое море, и мне пришло на ум, что если я стану себя проклинать за свою безумную затею, то буду, конечно, совершенно прав, а в небе у меня над головой начали тем временем сверкать ослепительные молнии. Они сверкали в небе, но так ярко отражались в море,