Когда мой голод и жажда успокоились, а поэтому у меня стало поспокойней и на душе, я снова начал думать, кто же все-таки прислал мне еду и питье. Хотя я понимал, что прислал мне все это — увидевши мои бедствия — кто-то по-настоящему милосердный, но мне было неведомо, где он (или она) живет, а проведать хотелось: чтобы встретиться и при встрече поблагодарить. Вскоре, правда, мне пришло в голову, что если верблюд явится снова, то я смогу узнать, где живет мой благодетель. Бог был так добр, что верблюд пришел ко мне наутро опять. Едва он, по-обычному, стряс привязанную к шее коробку с провизией, я без всяких колебаний вскочил на него, а он без всяких понуканий повез меня туда, откуда пришел.

Он долго вез меня по берегу моря, но потом круто свернул и принялся карабкаться к вершине горы. Вскарабкавшись на гору, где, как я понял еще накануне, был город — это оказался очень красивый город, — верблюд подвез меня к главным городским воротам. Ворота были закрыты, и верблюд несколько минут ждал, когда их откроют. А я сидел на верблюде и всячески вытягивал шею, чтобы разглядеть до открытия ворот, кто живет в городе — мне ведь надо было соскочить с верблюда и удрать, если б там жили опасные существа, — но разглядеть, к сожалению, ничего не сумел, потому что город был обнесен высокой толстой стеной.

Пока я вытягивал шею, ворота отворились, и отворила их прекрасная дама. Верблюд вступил в город и зашагал по улицам, а дама шла за ним следом. Сидя на верблюде, я внимательно озирался, и мне вскоре открылось, что город этот — необычайно чистый, что верблюды там — обычное зрелище, а дома — красивые и большие. Мужчины мне встречались редко, потому что женщин там гораздо больше, чем мужчин, и все до одной — прекрасные.

Вскоре верблюд привез меня к самому просторному в этом городе дому и остановился у входа, чтобы я слез. Но мне было не до того — я по-прежнему озирался с великим интересом и страхом, а слезать даже не думал, — и тогда прекрасная дама, которая следовала за нами от самых ворот, нежданно столкнула меня на землю. Я, конечно, упал, но при падении у меня свалились с плеч и ружье, и охотничья сумка, и кинжал, а когда я их подбирал, то незамеченно нажал на курок, и ружье выстрелило так оглушительно, что все окрестные жители в испуге разбежались. И только прекрасная дама, которая столкнула меня с верблюда, упала тут же, потому что почти потеряла от страха сознание.

Так или эдак, но, когда я собрался удрать, она уже пришла в себя и поволокла меня, с помощью вернувшихся жителей, в просторный дом — насильно, или будто я опасный преступник. А дом этот принадлежал Богине алмазов. И меня втащили в ее святилищную тронную залу.