– Глупости, – буркнул он. – Ничего не сработало, как я и говорил.

Его разочарование было почти осязаемо. Мистер Мирт понимал, как важно ему каждое подтверждение его королевской сущности, особенно сейчас, когда он претендовал на власть не над Бриттскими островами, а над всей Британией.

– Ладно, – решился Габриэль, не в силах вынести ни печальный образ Джеймса, ни мысль о той опасности, что нависла над мисс Амелией. – Я на разведку. Должен же быть какой-то иной путь!

Сказав так, он повернулся и сошел с дороги.

– Габриэль! – вскрикнул Этельстан. – Ты же сам говорил, что нам нельзя разделяться!

Ответом ему была тишина.

Фигуру мистера Мирта поглотил туман.

– И долго в замке ждали дня, когда вернется брат, но – горе любящим сердцам! – он не пришел назад[23], – спустя некоторое время пробормотал Джеймс.

Этельстан возмущенно вскинул голову.

– Не смей так говорить! – выдохнул он. – Наш брат – фаэ, и если он не сможет найти дорогу, кто сможет?

– Прошу прощения, но я, кажется, потерпел неудачу, – раздался за их спинами голос мистера Мирта.

Джеймс развернулся и налетел на Габриэля, с силой стискивая его за запястье.

– Ты совсем рехнулся, братец? Нельзя просто так уходить и возвращаться!

– Все в порядке, я просто проверил, возможно ли сойти с дороги. Но то ли причина в барьере на крови мистера Уотерса, то ли в иной магии, но любая попытка уйти с дороги возвращает обратно.

– А чем ты докажешь, что ты не подменыш? – рыкнул Джеймс, и Габриэль, услышав это, беспомощно, почти истерически расхохотался.

Мгновением позже к нему присоединился Этельстан. Джеймс, осознав, что именно сказал, отпустил мистера Мирта и тоже рассмеялся, хоть в его смехе и сквозила горечь.

– Ах да. Говорят, подменыша нельзя вернуть обратно.

– Может, потому меня и отторгает это пространство, – пожал плечами мистер Мирт. – Возможно, оно вообще не хочет, чтобы я тут был. Однако ни одному из вас я рисковать не позволю, поэтому надо придумать другой способ пройти дальше.

Джеймс усмехнулся: