Для древней богини наконец-то наступило забвение.

Гадес смотрел на Луизу, которая с недоумением уставилась на свои руки. Перевёл взгляд на Амона, он опустился на колени, потерянный и опустошённый. Рядом с ним уже оказались Эбби и Нефтида.

Но буря лишь немного утихла. Песчинки носились по залу, протаскивали столы по полу, а бар представлял собой плачевное зрелище. Ветер лишь немного утих вокруг богов.

Гадес знал Сета много-много лет, но ни разу не видел, чтобы тот выпускал свою силу вот так, на полную мощь. Чтобы его буря вырывалась из-под контроля.

К этой ярости не рискнул бы подойти даже Гадес. Он прекрасно знал, на что способен Сет и как мог уничтожать целые города – если бы хотел. Пусть у Гадеса больше сил, он мог бы что-то сделать, но и так ощущал себя едва живым после закрытия прорехи в Миктлане.

Персефона прижалась к нему, спрашивая:

– Почему буря не ушла?

– Потому что ярость Сета так просто не исчезает, – ответил Гадес. – Надо привести его в чувство, пока сам себе хуже не сделал.

Бурю нельзя запереть. Бурю не схватить в кулак.

Анубис и Гор стояли рядом, распустив чёрные и золотые крылья. Анубис что-то коротко сказал брату и зашагал вперёд. Он не колеблясь шагнул в гущу песка и ярости, позволил буре полностью поглотить себя.

Гадес дёрнулся, чтобы помочь, но потом остановился. Для него буря была другом, но Анубиса песок укрывал. Для него он не был яростным, но надёжным и укутывающим.

Буря опала через пару секунд, и Гадес с облегчением увидел, что Сет тоже в порядке. Сидел на полу, опустив руки, Анубис рядом, положив руки ему на плечи и прикрыв глаза. К ним подошла Нефтида. Она ступала по песчинкам на полу и казалась древней королевой… или скорее хранительницей таинств.

Она положила одну руку на голову мужа, другую сына.

А потом опустилась рядом и обняла их, как обычная смертная женщина.

Амон взвыл, хватаясь за глаза, и тут Гадес действительно перепугался. Что ещё? Вопль был страшным, так что он и Персефона тут же направились туда:

– Эй-эй, что с тобой?

Амон моргал, его глаза покраснели и отчаянно слезились. Но взгляд был… осмысленным.

– Я вижу!

– Что? Как? – Эбби держала Амона за плечи.

– Похоже, это было воздействием Тиамат. С её смертью зрение вернулось.