– Отец… – прошептал Анубис одними губами.

Тиамат знала, что он обращался не к мёртвому отцу. Она услышала его зов – и Сет тоже. Тиамат скорее ощутила, нежели заметила, как Сет больше не сомневался.

Анубис позвал его.

И Сет создал бурю.

24

24

Тиамат зашипела, как разгневанная кошка, как хищница, которую внезапно выкинули на незнакомую территорию.

Потому что зал наполнил клубящийся песок, бушующий ветер. Раздался звон разбитых бутылок и грохот нескольких рухнувших столов.

Песчинки раздирали тело Тиамат, кололи, забивались в нос и в рот. Стоит остаться здесь чуть дольше, и они сдерут мясо с костей. Вместе с яростью Сета, которая и вела этот ураган.

– Теперь мы на равных.

Вряд ли кто смог бы услышать шёпот Амона, но все его почувствовали. А главное, Тиамат. Теперь она тоже ничего не видела, как и Амон. Теперь она не могла так легко вызвать собственную силу урагана-хаоса, потому что ему требовалось спокойствие.

Сет был противоположным полюсом покою. Тоже хаос, но дикий, неистовый, который нельзя запереть. Ему не придать форму.

Хаос Тиамат – это хаос бесстрастности. Хаос Сета – это хаос страсти.

– Я – великая матерь! – Голос Тиамат достигал не ушей, а самих божественных сущностей, вибрировал в костях. – Та, кто может создавать!

– Что ж, я умею только разрушать, – ответил Сет. – И делаю это безумно хорошо.

Тиамат не могла ориентироваться. Она не видела врагов, а ощущать других богов по силам не умела. Она терялась в песке, не знала, в какой стороне что находится.

Когда они пошли против Кроноса, боги объединились, но каждый вложил немного. Тогда им требовалось остриё копья, чтобы направить эту силу и победить. Сейчас Сет вкладывал в бурю всего себя. Никакого тонкого направления, грубая необузданная сила.

Буря Сета могла рвать в клочья даже божественные сущности.

Возможно, Сет мог бы убить Тиамат в одиночку. Даже Амон-Ра не знал наверняка. Но это уничтожило бы его самого. Этого глава пантеона не допустит. И за одно то, что Сет хотел убить её даже ценой собственной мощи, Тиамат заслуживала наказания.