С неодолимым рвением к победе бросился Зигфрид к покорению новых высот, у него было крайне мало времени, дабы успеть, если это возможно, прийти в себя и сбежать.

Разумеется было множество рисков, вот так с наскоку штурмовать шестой акт, особенно учитывая все переменные, в виде изменения структуры души, непонятного выживания после битвы с демоном, и этого сумасшедшего места, где к стульям прикручивают колесики, а трубки вставляют куда ни попадя.

К удивлению самого Зигфрида, шестой акт «Песни Жизни» пошел как по маслу, все было в разы легче, чем когда-либо. Создавалось впечатление, что с него недавно сняли якорь, с которым он прожил всю жизнь.

Обрадовавшись такому успеху, юноша начал еще усерднее идти к своей цели.

Сама суть шестого акта по факту состояла в том, чтобы заставить недавно появившийся плод души, расти, а для сего, нужно было сосредоточиться на его середине, и попытаться влить туда самого себя, тем самым как бы расширяя плод своим сознанием.

Сделать это естественно было очень трудно, если не сказать больше, вот только все познается в сравнении, и Зигфрид, который ощущал себя сейчас как рыба, наконец-то обратно брошенная в воду, не мог адекватно воспринимать сложность проделываемых им манипуляций.

Парню казалось это сравнительно легким, и очень интересным, он настолько углубился в процесс, что просто потерял связь с реальностью.

Сложно сказать сколько времени юноша мог провести в таком состоянии, если бы в один прекрасный момент, его душа не отреагировала на «Песню Жизни» уж очень странно. В какой-то миг, после очередной стимуляции роста, она неожиданно взорвалась ярчайшим светом, охватившим все тело Зигфрида, и заставившим его на секунду взмыть в воздух и зависнуть в нескольких сантиметрах над кроватью.

После чего свет исчез так же резко, как и появился, а парень рухнул обратно на мягкий матрас.

«Что это было⁈ — ошарашено подумал он, и сразу же почувствовал изменения в своем теле, — я могу двигаться, — с радостью в сердце отметил юноша, и приподнялся над кроватью, — тело больше не залито свинцом, а ноги не ватные, прекрасно, пора бежать».

Быстро освободившись от всех липучек, проводов и трубок, а также заметив легкий дымок из аппарата недавно рисовавшего бугорки, Зигфрид подошел к окну и, отодвинув причудливые железные реечки, взглянул на улицу.

— Что это за… — попятился он назад и спиной уперся в свою кровать, — бред, да где я нахожусь, — не мог он никак переварить увиденного, — это, это вообще мой мир? — впал в ступор Зигфрид, но тут же взял себя в руки, услышав быстрые шаги в коридоре за дверью.