— Госпожа Амелия, прошу, мы правда следили за вашим сыном и…

— Я не буду вас наказывать, успокойтесь.

— Спасибо, большое спасибо, я очень это ценю! — встал со стула зав. отделением, но увидев раздражение на лице собеседницы, тут же сел обратно и продолжил доклад, — как я сказал ранее, никаких последствий комы не зафиксировано, мальчик полностью здоров, хотя мы до сих пор не понимаем, как он смог духовно пробудиться, находясь десять лет в коме и почему он так хорошо воспринимает окружающую действительность. Его психологический возраст явно гораздо выше предполагаемого в теории и мы не можем этого объяснить, возможно, все дело в хитросплетениях духовных сил, но для их объяснения нужны специалисты из других областей и уж точно не нашего уровня.

— Ясно, благодарю, пойдем Зигфрид, — встав со стула и взяв мальчика за руку, Амелия пошла к выходу.

— Госпожа вы не оставите юного мастера на дополнительные обследования? — удивился врач.

— А смысл? Вы десять лет корпели над его телом и ничего не смогли, а когда он сам пришел в себя, вы снова оказались бесполезными и даже сейчас вы толком ничего не понимаете. Не вижу смысла оставаться здесь хотя бы на секунду дольше. До свиданья, — с этими словами девушка открыла дверь и ушла, оставив бледного как мел мужчину одного в своем кабинете.

Выйдя из больницы, довольная и счастливая мама, а также ее постоянно озирающийся по сторонам сын, сели в припаркованное рядом такси, и всего через полчаса были у порога небольшого, но очень уютно оформленного загородного дома, расположенного рядом живописным парком.

Войдя и разувшись, женщина моментально стала раздевать Зигфрида, освобождая его от недавно купленной одежды.

— Сейчас ты с мамой пойдешь купаться, — на полном серьезе заявила она, — у нас есть чудная ванна.

— Я не пойду, — стараясь подражать акценту девушки, изрек Зигфрид, который чувствуя неправильность дальнейшего своего молчания, решил более не хранить безмолвие.

— Так ты все-таки можешь говорить, — прекратив раздевать мальчика, улыбнулась она, — и ты до сих пор ни разу не назвал меня мамой? За это полагается порка, но на первый раз я тебя прощу.

— Я возможно не ваш сын, вы ведь это уже поняли? — честно сказал все что думает он.

— Ты мой сын я в этом уверена, — вновь начала его обнимать красавица, явно получающая от этого удовольствие.

— Если так, то вам не кажется странным, все происходящее? — уже смирился с вечным тисканьем Зигфрид, прекрасно понимающий ту пропасть силы, что была между ним и его новой матерью.

— Кажется, и что с того? — опять начала его раздевать и говорить что-то о мыле, она.