Кири Ясумитсу помнил Алексея безусым пареньком, и очень поразился разительным переменам в облике молодца. За шесть прошедших лет Алексей превратился из простоватого, улыбчивого казачка в сурового, матёрого атамана. И не только окладистая борода и дорогой цивильный костюм придавали солидный вид важному парагвайцу, но и какая–то скрытая угроза в остром, пронизывающем насквозь, взгляде. Выражение лица гостя было добродушно–благостным, однако японцу ли не знать, какое коварство часто скрывают дежурные улыбки.

— Рад вас снова увидеть, господин Ронин, — вышел из–за письменного стола хозяин кабинета и дружелюбно, по европейскому обычаю, протянул руку для приветствия.

— И я очень рад, что именно вам, уважаемый Кири Ясумитсу, поручено выслушать мою скромную просьбу, — двумя ладонями, по восточной традиции, пожал протянутую руку вежливый гость.

— Присаживайтесь к столу, Алексей. Может, желаете выпить чашечку чаю?

— Благодарю, Кири, но давайте обойдёмся без лишних церемоний, — отклонил формальное предложение Алексей и пошутил: — Боюсь, что вам не доставит удовольствие лицезреть, когда бородатый казак начнёт шумно прихлёбывать кипяток из чашки и грызть зубами сухие баранки.

— Да, зрелище впечатляющее, — рассмеялся шутке японец и жестом пригласил гостя присесть на стул по другую сторону рабочего стола.

Алексей занял предложенную позицию, которая очень удобно располагалась напротив пёстрого ковра, закрывавшего потайную дверь в соседнюю комнату. Через узкую щёлочку можно следить за происходящим в кабинете, слышимость тоже отличная. Однако от колдовского взгляда Сына Ведьмы не укрылись косоглазые морды соглядатаев. В потайной комнате расположился целый офицерский штаб и стенографистка, мышкой шуршавшая кончиком карандаша по листку блокнота. Казак слабо разбирался в значениях звёздочек на погонах японского воинства, но рискнул предположить наличие у самого пожилого самурая генеральского чина.

Начальство не желало «терять лицо», вступая в скоропалительную беседу с парагвайским деятелем, но оказалось очень заинтриговано появлением в их вотчине столь колоритной личности. Полдня ушло у Кири Ясумитсу для составления подробного доклада о международной деятельности казака–анархиста. Хорошо ещё, что капитан сумел приложить к делу ранее услышанные от старого наставника, майора Сугинобо Мицумото, сведения о проделках казака–факира в Вакканай и Макао. Иначе из сухой подборки, полученной по радиосвязи из штаба контрразведки в Токио, вообще мало, что было бы понятно.

Виртуозное владение противника приёмами восточных единоборств не пугало самураев, а вот лично сталкиваться с боевым факиром–гипнотизёром очень не хотелось бы. И ещё, похоже, после посещения Тибета, казак овладел древними техно–магическими практиками и сумел успешно применить их при создании огненного смерча в Макао и странной атаки на английский форт Гибралтара. Хотя возможно, в обоих случаях были задействованы диверсионные группы военных химиков, что не делает парагвайского атамана менее смертоносным.