Барон порывисто вскочил и метнулся к выходу.

— Караул, какие были происшествия?! — выйдя из юрты, потребовал у часовых отчёта генерал.

— Никаких, Ваше высокопревосходительство! — вытянулся по стойке смирно старший караула.

— А с глазами у тебя, братец, что? — обратил внимание на слёзы Унгерн.

— Ветер завьюжил, Ваше высокопревосходительство, вот песком и запорошило.

Унгерн бросил взгляд на другого караульного, глаза у того тоже были в слезах и часто моргали.

— А голоса, посторонние, рядом не слышались?

— Вроде, бубнили за юртой недавно, — пожал плечами казак.

— Может, внутри? — страшась ответа, всё же допытывался Унгерн.

— Можа, Ваше высокопревосходительство, звуки речи от соседней палатки донесли порывы ветра? — стушевался караульный. — Ведь не заходил же к вам никто.

— Да, только ветер, — вглядываясь в темноту тихой майской ночи, задумчиво произнёс Унгерн. — Парагвайский ветер революционных перемен.

А утром генералу доложили, что уже на исходе ночи из Урги прискакали офицеры связи от полковника Кондрашова. Для координации действий с большевиками и парагвайцами у связистов имелась с собой мощная радиостанция.

— Вот и не верь после этого вещим видениям, — выслушав новость, нервно рассмеялся Унгерн.

Последние сомнения генерала были развеяны. Азиатская дивизия изменила направление движения. Теперь её путь пролегал строго на восток.

А тем временем Ронин уже прилетел на дирижабле во Владивосток и через штаб белогвардейской группировки добивался встречи с японским наместником. Однако лишь только к исходу дня японская администрация соизволила удовлетворить настойчивую просьбу об аудиенции. И то, не желая «терять лицо», японцы поручили выслушать парагвайского магната молодому капитану из дальневосточного управления контрразведки. Помимо вопроса престижа и военного характера заявленной темы разговора, на выбор кандидата для переговоров повлияло ещё то обстоятельство, что Кири Ясумитсу волею судьбы уже имел опыт контакта с господином Рониным. Правда, шесть лет назад капитан был ниже чином и командовал погранотрядом на Южном Сахалине, но именно ему судьба уготовила первым из японцев столкнуться с Сыном Ведьмы, тогда ещё беглым каторжанином Алексеем Ермолаевым.

Кири Ясумитсу знал, что Рониным нарёк Алексея начальник управления контрразведки города Вакканай, на севере острова Хоккайдо. Этот же майор, Сугинобо Мицумото, тогда заметил служебное рвение молодого офицера–пограничника и помог начать Кири Ясумитсу карьеру в службе контрразведки империи. С началом военной компании на русском Дальнем Востоке, толкового специалиста перевели с Хоккайдо на северный фронт. Знание русского языка и обычаев северных варваров, с которыми офицеру приходилось часто сталкиваться ещё в приграничных районах, очень помогало контрразведчику в работе уже на территории противника.