— Любопытен необычный способ убийства снайпера, — захлопнув папку, поведал странности дела комиссар. — Судя по невысокой скорости пули и направлению её полёта, стреляли из пневматического ружья со стороны автомобиля Ронина, подъехавшего к парадному входу. Очевидно, стрелок работал через лючок в крыше салона, потому и звук выстрела из тихой воздушки был приглушённым. Но особенно удивляет выпущенная пуля: она пистолетная и главное — позолоченная.

— Ронин известный пижон, — пожал плечами Сталин и выказал осведомлённость в обстоятельствах неудачного покушения: — Остальных «террористов» его люди тоже золотыми пулями нашпиговали?

— Нет, тут дело ещё запутаннее, — поёжился виновник провала операции. — Агенты схватились друг с другом, и, упав на тротуар, стреляли в упор из своих браунингов, пока не опустошили магазины.

— Выходит, один из агентов переметнулся на сторону парагвайцев, — сделал логичное заключение Сталин.

— Да нет, Иосиф Виссарионович, это были надёжные люди, — сразу поспешил оправдаться комиссар. — Особенно удивляет, что половина попаданий были смертельными. Такое впечатление, будто мертвецы превратились в управляемых зомби, и методично потрошили друг дружку выстрелами.

— Тоже всё свалишь на гипноз, — прищурив глаз, не поверил басням Сталин. — А остальных семерых бойцов, как Ронин ухитрился свалить?

— Я сам видел, как четверых в моём кабинете Ронин вырубил ударами джиу–джитсу по болевым точкам, а вот, что случилось с людьми в приёмной — неясно. Специалисты говорят: у них контузия, как после рядом произведённого сильного взрыва, однако следов воздушной волны в помещении не обнаружено.

— Тебя тоже контузило невидимым взрывом? — недоверчиво усмехнулся Сталин.

— Нет, меня и сержанта, дежурившего в холле, оглушил гипнотический удар, — болезненно поморщившись, осторожно тронул бинт в районе виска Ежов, а затем, вынув из папки листок бумаги, неуверенно протянул хозяину: — Тут вот ещё один документик к делу приложен.

— Справка из дурдома, — съязвил недовольный вождь.

— Вам будет интересно ознакомиться, — шагнул ближе к столу комиссар и положил листок перед Сталиным. — Написано лично Рониным на бланке пропуска.

Сталин всунул трубку в зубы и, двумя пальчиками брезгливо взяв за уголок серый типографский бланк, поднёс куцый листок к глазам. Ровные чернильные строки текста оказались адресованы лично хозяину Кремля: «И. В. Сталину. Прошу соблюдать исполнение условий договоров с парагвайской республикой и не препятствовать самостоятельному выходу наших людей с территории Советского Союза. В час грядущих тяжёлых испытаний они придут на помощь исторической родине. Ваш верный союзник А. М. Ронин». В нижнем углу записки красовалась размашистая подпись.