— А те, которых обманули, что говорят? Как можно было купиться на ложные команды? — негодовал Сталин.

— Во–первых, приказы поступили по официальным каналам и дублировались из разных источников, — пожал плечами Берия. — А во–вторых, люди боялись перечить грозным НКВДшникам, которые размахивали поддельными документами. Да и указания были весьма неопределённые: «Оказать оперуполномоченным госбезопасности максимальное содействие в деле срочной передислокации особо опасных осуждённых в более удалённые северные лагеря. Не допускать волокиты и формализма. Обеспечить выделение необходимых транспортных средств, запаса продовольствия и тёплой одежды. Обеспечить охрану списочного состава заключённых до района их передачи спецконвою НКВД. Все подробности операции и списки заключённых получить от присланных оперуполномоченных. Обеспечить полную секретность операции».

— И никто не решился перепроверить сомнительные приказы? — засомневался в абсолютной исполнительности местных бюрократов Сталин.

— Подконтрольные парагвайским шпионам каналы связи давали подтверждение, — развёл руками Берия. — А остальные каналы были временно прерваны: телефонные и телеграфные провода обрезаны, радиочастоты слабеньких местных станций заглушены мощными помехами. Попытка узнать, что твориться у соседей, давала подтверждение всеобщей секретной операции — всюду творилось одно и то же. Места расположения лагерей весьма удалены от развитой сети дорог и коммуникаций связи, поэтому до центральных органов управления сигнал о странной операции дошёл нескоро. К тому же, из областных и краевых центров, да даже из столицы, шли ложные подтверждения или ответы тормозились бюрократической перепиской. Лишь когда запросы, наконец–то, дошли до моих заместителей, то они осторожно осведомились о ходе секретной операции друг у друга и поняли, что это не тайная операция какого–то отдела НКВД, а чудовищная шпионская провокация. Ещё какое–то время ушло на перепроверку сведений и осмысление масштабов катастрофы.

— И каков размах парагвайской авантюры?

— На данный момент, нам известно о более чем пятидесяти тысячах бежавших из лагерей осуждённых, — вытянувшись по стойке смирно, доложил комиссар. — Основная масса это разжалованные командиры РККА, в основном из старых царских военспецов и приспешников осуждённых за измену командармов. Остальной состав — это инженеры и научные работники, уличённые в шпионской деятельности в пользу зарубежных стран.

— Как раз тот контингент, который по секретному договору с Парагваем мы согласились им выдавать для перевербовки, — пуская дым из трубки, задумчиво рассуждал Сталин. — И про который Ронин просил в последней записке, чтобы мы не препятствовали его самостоятельному выходу с территории Советского Союза.