В эту ночь никому из них не хотелось спать, хоть и липкая усталость смыкала веки. Но постоянные непрекращающиеся удары в ворота сводили с ума и заставляли волосы на теле подниматься дыбом.

Иорик нагнулся вперёд, чтобы расстегнуть гетры и дать расслабиться хотя бы ногам. Бригида, отогревшись немного у огня, сняла шубу и подложила под голову, оставшись в выкрашенных дешёвой вайдой рубахе и кофте из кашемира.

— Если вы хотите отдохнуть, то можете отправиться в дальние помещения. Там звук снаружи не будет таким громким, — сказала Амелия.

— Я не из особо трусливых, но мне как-то спокойнее находиться рядом с тобой. Всё-таки ты удерживаешь тех существ, — девчушка открыла глаза. — Всё равно сна ни у кого сейчас не появится.

— Да, это место такое жуткое, что оно, возможно, страшнее самой преисподней, — откликнулся поэт.

— Испуг всегда присутствует, когда имеется шанс что-то изменить, — Фрида исподлобья смотрела на полыхающие горячие языки. — В аду же уже ничего не исправить. Поэтому ты скорее всего, верно сказал.

Бэбкок, грустно улыбнувшись, кивнул ей, после чего спросил у волшебницы:

— Амелия, извиняюсь, конечно, за кафешантанный вопрос, но где здесь можно справить нужду?

— И что же такого непристойного в этом вопросе? — та удивлённо взглянула на него. — Мы все испражняемся. По мне, так это самый обычный вопрос. Возьми с собой свечи и после коридора справа поднимайся по лестнице наверх, затем сверни влево. Там будет специальный флигель. Думаю, дальше сам разберешься. Только боюсь, что зад отморозится в отверстии.

— Благодарю, — Иорик поднялся и прихватил зажжённую свечу.

Когда тот ушёл, Бригида, сморщив лоб, поглядела на женщин.

— Я не понимаю, почему он всегда использует в своей речи какие-то сложные слова, о которых я никогда и не слышала? Хотя язык дорманцев я знаю с детства.

— Потому что он начитанный человек, — ответила чародейка. — А такие люди частенько любят изъясняться подобным образом. Я раньше тоже много читала, поэтому иногда понимаю его слова.

— Но ведь это не признак ума? Да? — Бригида потерла пальцами виски, будто стараясь унять головную боль. — Это я не к тому, что считаю Иорика глупым. Он точно не такой. Просто интересно. Мне кажется, что у взрослых свои представления насчёт умных людей.

Амелия замешкалась, не зная, как выразить мысли. У аливитянки получилось высказаться раньше:

— Никто не знает, в чем признак ума! Только глупцы способны давать кому-то такую оценку.

Женщина, слегка прищурившись, направила глаза на Фриду.

— Мне понравилось, как ты это сказала, — она добродушно улыбнулась. — Правда.