Я говорил уверенно, так как знал абсолютно точно, куда придёт это «христианское» общество в итоге. К эвтаназии психических, а также бедных людей, на которых государство не станет желать тратить лишнего цента.

— Чем вам не кжи Торманса, Сергей Александрович? — вопрошал я в праведном негодовании, понимая, что уже почти достиг своей цели и доцент мой, со всеми потрохами. Куропаткин печально вздохнул.

— Гаврила, вам разве не страшно жить с такими представлениями о будущем? — устало спросил он, захлопывая экзаменационный журнал.

— Вопрос не в страхе вокруг, а в звёздном небе над головой и моральном законе внутри нас, дорогой мой Сергей Александрович… — где же не сплагиатить, как не на экзамене по философии.

* * *

— Луговой, ты что с доцентом сотворил? — поинтересовалась Сапфира Султановна, разглядывая жирную пятёрку с восклицательным знаком, выведенную Куропаткиным в ведомости по экзамену.

— Поговорил по душам о души, да так, что за душу взяло.

— Ну, ну. Он декану звонил, сказал, что таким кругозором как у Лугового, студенты лечебного факультета могу гордиться. Больше ничего экстернатом сдать не желаешь?

— Нет! — меня аж передёрнуло, — э-э-э, отдохну пока. Опять же, сессия скоро.

— Ладно, надумаешь — дверь открыта, — замдекана уже хотела вернуться в свой кабинет с моей ведомостью. Я еле успел её остановить.

— Шахере…у-упс!

— Что-о-о?! — глаза Амировой поползли на лоб.

— Простите, Сапфира Султановна, язык мой — враг мой. Простите великодушно.

— Ладно, будто я не знаю, как меня за глаза студенты называют, — улыбнулась Амирова, — что ты ещё хотел?

— Исключительно из уважения и глубокой признательности, Сапфира Султановна! — я быстро выскочил в коридор, перехватил у дежурившего там Федьки огромный букет алых роз и буквально пал на колени перед замдекана.

В этот момент открылась дверь кабинета декана, и появился Сам. Он почти десять секунд рассматривал картину моего преклонения с букетом у ног восточной красавицы, затем, блеснув золотой оправой очков, произнёс:

— Сапфира Султановна, дорогая, мне нужен отчёт по успеваемости за первый семестр, — затем повернулся в сторону секретаря, — Елизавета, душенька, надо бы воды в вазу набрать, грех такой красоте вянуть, — и почти без паузы, — Луговой, вас ждут в приёмной ректора, поспешите, — и исчез за дверью своего кабинета.

Одарённый проникновенной улыбкой Шахерезады, я задумчиво шагал по коридору в сторону ректорской. Иваныч, узнав о моей цели и раздираемый любопытством, забился ждать меня у колоннады входа.