«Про двадцатый век мы знали и так!» — Саша сдержалась, не показала разочарования.
Вслух же девушка произнесла:
— А Лаврентий Петрович не мог своего сына заразить раньше?
Да, она видела, что Кондрат, пришедший на островок, имел светлое сияние. Но и Лавр был отцом Кондрата!
— Нет, внучка, — твердо ответил Иннокентий. — Именно в тот момент. Иначе бы он заразил и Марфу тоже. А мама была очень светлой колдуньей… Продолжим обсуждение. Итак, Лавр покусал, а потом сбежал в двадцатый век…
Иннокентий, повернувшись, жестом пригласил Звенового продолжить рассказ.
— Да, в двадцатый век, на Великую Отечественную, — сказал тот.
— Еще скажи, что он патриот! — поморщилась Саша.
— Не скажу. Так сложились обстоятельства, Лавр на войну угодил не по велению пламенного сердца, а по холодному расчету. И судя по тому, что мы знаем, ему удалось там выжить…
— …и познакомиться с судя, опять же, по всему потерявшей память Прасковьей, — невесело усмехнулся Амвросий, — которую забросило в то же время. Вот уж, воистину, неисповедимы пути Господни.
— О да, — горько сказала Саша. — Пока этот ее
— Лавра надо остановить! — перебил сестру Амвросий. — Так нельзя! Неизвестно, сколько народу эта тварь перекусала!
— И что ты предлагаешь? — внешне спокойно осведомился Иннокентий.
Но было видно, еще чуть-чуть, и отшельник решится на что-то страшное, непоправимое…
— Отправимся на тот остров, друзья! — Глаза инока горели фанатичным огнем. — У нас с вами нет иного выхода!
— Увы, мой друг, — как-то поразительно быстро успокоился Иннокентий. — Бездна нам не даст вычислить нужный временной интервал. Кондрат действовал исключительно по наитию, его манил след отца ли, его возлюбленной Прасковьи — не важно. Важно то, что нас манить не будет.
— О, это как раз не беда! — взмахнул смычком призрак. — Дайте мне пару часов, и я сыграю ту отвратительную сцену.
— А мы… — Звеновой вопросительно посмотрел на Иннокентия.
— …получим нужные коэффициенты! — воскликнул отшельник.