Пятеро массивных туш тут же устремляются ко мне, толкаясь и занося дубинки над головами.
Дождавшись, когда бойцы начнут обходить полусферу моего щита, отключаю его, отпуская гримуар, а сам вновь падаю на одно колено, убирая голову с пути дубинок. Мне, конечно, достается несколько слабых тычков, но люди в резиновой броне, сгрудившиеся надо мной, мешают друг другу. А я получаю возможность к ним прикоснуться…
И подержаться.
— Вы чего замерли, ироды⁈ — срывается на визг вскочивший из-за стола князь.
— Умерли они, Ваше Сиятельство, — вежливо говорю я, поднимаясь и толкая стоящую к князю спиной фигуру. Та падает и разбивается… наполовину. Промораживал я хлопцев в районе живота и груди, быстро, лишь бы только легкие схватились. Человек с наглухо промороженными легкими жить не умеет.
Красно-серебристое крошево с серыми нотками кристаллизованной резины засыпает пол вокруг меня. Легко узнаваемое, насколько я знаю.
— Сильвер… хейм, — бормочет аристократ. Его руки трясутся как у запойного алкоголика.
— Повторюсь, — я встаю напротив князя, между нами метров пять частично запачканного паркета, массивный стол и море наконец просыпающейся в человеке ненависти, — Вы влезли в очень крупную игру. Даже без моей помощи в течение пары часов ваше семейство бы казнили…
— Сдохни, выродок!!!