Часть зрителей утвердительно кивнула.

– Хорошо. Значит, пока все правильно. Я подозреваю, что большинство людей руководствуется в своих действиях низменными побуждениями, и боюсь, что медицинские данные поддержат меня в этом. Низменные побуждения в значительной части являются тем, что заставляет людей, в том числе и моего отца, действовать. Боюсь, что такова уж человеческая натура.

Пол глянул в линзы телевизионной камеры, представил себе миллионы зрителей, которые сейчас видели и слышали его, и спросил себя, доходит ли смысл сказанного им хотя бы до одного человека. Он попытался найти более живой образ, который поможет им понять его слова. Образ этот встал перед его мысленным взором, но он счел его неприемлемым, однако за неимением лучшего он все-таки привел его.

– Самые красивые пионы, которые мне когда-либо приходилось видеть, – сказал Пол, – росли почти на чистых кошачьих экскрементах. Я…

Звуки волынок и барабанов ворвались в зал снизу, с улицы.

– Что там происходит? – потребовал объяснения судья.

– Какой-то парад, сэр, – ответил один из стражников, выглянув в окно.

– А что за организация? – продолжал судья раздраженно. – Я их всех призову к ответу за подобное безобразие.

– Они в шотландских юбках, сэр, – сказал стражник, – а во главе их дюжина ребят, переодетых индейцами.

– Ну ладно, – с еще большим раздражением решил судья, – мы приостановим дачу свидетельских показаний, пока они не пройдут.

Кирпич грохнулся в окно зала судебных заседаний, осыпав градом осколков американский флаг справа от судьи.

XXXIII

XXXIII

Лимузин государственного департамента, направляющийся в город Нью-Йорк, вторично пересек реку Ирокез в городе Илиуме. На заднем его сиденье находились мистер Юинг Дж. Холъярд, шах Братпура, духовный владыка шестимиллионной секты Колхаури, и Хашдрахр Миазма – переводчик и племянник шаха. Шах и Хашдрахр, мучимые ностальгией по колокольчикам храмов, брызгам фонтанов и крикам стражи во дворе дворца, отправлялись теперь домой.

Когда вся эта экспедиция пересекала мост в прошлый раз, в самом начале их поездки, Холъярд и шах, каждый в соответствии с требованиями своей собственной культуры, были равны в своем блеске, а Хашдрахр был просто придатком. Теперь иерархия путешественников претерпела некоторые изменения. Функции Хашдрахра расширились, и теперь он был не только языковым мостом между шахом и Холъярдом, но и промежуточной социальной ступенькой между ними.

Погруженный в размышления о загадочности человеческой натуры, которую так трудно определить одной только доброй волей, мистер Холъярд всем своим видом являл полное отсутствие какого-либо ранга столь же очевидно, сколь доктор Холъярд представлял очень высокий ранг. И хотя он ни словечком не обмолвился своим подопечным относительно того, что сдача экзаменов по физической подготовке могла означать буквально жизнь или смерть для его карьеры, они почувствовали, что его положение разлетелось вдребезги сразу же, как только его принесли из гимнастического зала Корнелла и привели в чувство.