Лимузин в течение часа оставался там, где его затерло потоком Королевских Пармезанцев и шотландцев, пока глухие разрывы гремели по городу подобно шагам пьяного гиганта. Под прикрытием дымовой завесы наступили сумерки. Каждый раз, когда казалось, что можно спастись, Холъярд подымал голову, чтобы узнать причину временного затишья, но каждый раз новые волны вандалов и грабителей заставляли его снова опуститься на пол.

– Ну хорошо, – проговорил он наконец, – я думаю, что теперь с нами уже ничего плохого не случится. Давайте попробуем добраться до полицейского участка. Там мы будем под защитой, пока вся эта заваруха не кончится.

Опираясь на руль, шофер нагло потянулся.

– Вы что, думаете, что смотрите футбольный матч или что-нибудь в этом роде? Возможно, вам показалось, что все идет точно так, как прежде?

– Я не знаю, что происходит, точно так же, как и вы. А теперь поезжайте к полицейскому участку, понятно? – сказал Холъярд.

– Вы воображаете, что можете командовать мной только потому, что у вас есть докторская степень, а у меня ее нет?

– Делайте, как он велит, – прошипел Хашдрахр и снова приставил острие клинка к затылку шофера.

Лимузин двинулся по захламленным и уже опустевшим улицам к главному штабу стражей порядка в Илиуме.

Улица перед полицейским участком была белая как снег от рассыпанных учетных карточек – пятьдесят тысяч карточек, с которыми машины учета личного состава и машины по предупреждению преступлений в Илиуме вели свою беспрестанную игру: сортировали, перекладывали сверху вниз и снизу вверх, выдергивали из середины, знакомились с данными, ставили новые пометки, отпечатки пальцев – и все значительно быстрее, чем способен уследить человеческий глаз, проверяя по нескольку раз каждую карточку, неизменно защищая интересы правящего класса, всегда и любой ценой. Дверь здания была сорвана с петель, а за нею виднелись целые сугробы сваленных грудой подшивок.

Холъярд чуть приоткрыл окно.

– Эй, кто-нибудь! – позвал он, с надеждой ожидая появления полицейского. – Есть там кто-нибудь?! – И он осторожно приоткрыл дверцу.

Не успел он снова захлопнуть дверь, как двое индейцев с пистолетами в руках рывком ее распахнули.

Хащдрахр бросился на них с кинжалом и тут же свалился без сознания от сильного удара. Он упал на дрожащего шаха.

– Я говорю… – начал было Холъярд, но тут же получил удар и сам потерял сознание.

– К Заводам! – скомандовали индейцы.

Когда Холъярд пришел в себя, его раскалывающаяся от боли голова лежала на полу лимузина, а сам он наполовину вывалился из открытой дверцы.