***

Сознание включилось резким щелчком, словно кто-то повернул тумблер. Глубоко укоренившийся рефлекс заставил Юджина, не открывая глаз, насторожиться и прислушаться. Он лежал на спине, вокруг стояла непривычная, какая-то глухая тишина, в неподвижном воздухе явственно ощущался запах крови и антисептика. Госпиталь? Маловероятно… Налитые свинцом веки никак не желали подниматься, но ему было жизненно необходимо немедленно осмотреться. Кроу неловко повернул голову и услышал странное шипение, будто рядом с ним кто-то открыл банку содовой.

— Юджин, пожалуйста, постарайтесь не двигаться! — при звуке женского голоса с мягким иностранным акцентом, майор попытался облегченно вздохнуть, но снова раздалось шипение, и по шее у него потекло что-то теплое. — Замрите, не шевелитесь! Вы должны лежать неподвижно, Юджин. Разговаривать тоже не нужно, но, если хотите, можете на меня посмотреть.

Смотреть на леди Корвел он мог бесконечно, поэтому героическим усилием приоткрыл глаза.

Вместо привычного платья на Моне красовались просторная белая футболка и серые тренировочные брюки от модного дизайнера, подвязанные на тонкой талии мужским галстуком. Из-под закатанных брючин выглядывали маленькие босые ступни, светлые волосы были небрежно подхвачены медицинской резинкой.

Постель, на которой лежал Юджин, оказалась толстым матрасом, положенным прямо на пол недалеко от солидной металлической двери сейфового типа. Кроу скосил глаза на стену с шестью большими мониторами и станцией слежения, потом на портативные медицинские приборы и большой белый ящик с красным крестом. Несколько холодильников, микроволновая печь, система водоочистки, баллоны с кислородом… Тот самый неуловимый бункер, который они так и не смогли отыскать! А вот леди Корвел его нашла.

Юджин беспокойно пошевелился, в горле у него неприятно булькнуло, и он внезапно захлебнулся кровью.

— Тише, тише, постарайтесь резко не вдыхать, задержите дыхание! — Мона промокнула губкой кровавую пену, пузырившуюся над рваным отверстием в горле майора. — Просто лежите неподвижно и слушайте мой голос.

Кроу добросовестно выполнил указания, и через минуту дышать ему стало легче. Каким-то непостижимым образом он находился одновременно в двух состояниях — абсолютной беспомощности и полной эйфории. Вслушиваясь в мягкий, обволакивающий тембр голоса леди Корвел, Юджин молча рассуждал. Он давно должен был задохнуться или истечь кровью, но почему-то продолжал дышать и совсем не чувствовал боли. У него было раздроблено правое плечо, прострелена печень, разорвана трахея, рядом с бедренной артерией засела пуля, а он спокойно лежал, слушал голос любимой женщины и чувствовал, как вместо смертного холода по телу разливается блаженное тепло…