Обычно Ксана мало интересовал эмоциональный настрой людей, если только он не нес в себе угрозы, но эта женщина явно была в отчаянии и таким оригинальным способом, видимо, пыталась отомстить Себастьяну за нанесенные обиды. Молодой волшебник сильно сомневался, что в своей прежней жизни Ботаник мог намеренно оскорбить эту женщину, скорее всего, просто не замечал ее притязаний. Но он сам тут при чем?

У Ксана было типично эльфийское отношение к тому, что Юджин Кроу называл коротким и емким словом «секс». В отличие от людей, эльфы никогда не снимали накопившееся напряжение при помощи интимного акта, у них не играла кровь в период полового созревания. Просто в определенном возрасте их посвящали в таинство близких отношений, а дальше все зависело от жизненных обстоятельств и личных предпочтений.

Ксан взрослел быстро, как человек, но до этого дня знал только ласки эльфиек. Человеческие женщины его не привлекали. Так что же ему делать с неожиданной гостьей, которая стала жертвой собственного сумасбродства?

Сдерживая нервную дрожь, Оливия прислушивалась к звукам в комнате и каждую секунду ожидала, что сейчас ей велят убираться. Она не имела права так себя вести. Гнев и застарелая обида снова сыграли с ней злую шутку, заставив днем наговорить Себастьяну гадостей, а вечером оказаться в постели брата его невесты. Ведь этот красивый парень до сегодняшнего дня даже не знал о ее существовании!

Рядом что-то тихо звякнуло, потом упругий мат на постели слегка прогнулся, повеяло восхитительным ароматом. Оливия жадно втянула в себя воздух и рискнула приоткрыть глаза. Не успела мастер Данли восхититься видом безупречного обнаженного торса и широких гладких плеч, как с нее сдернули легкое покрывало, потянули за руки, и она оказалась сидящей верхом на крепких мужских бедрах, прижатая к их венцу в полном анатомическом соответствии. Белокурый бог слегка отклонил ее назад, заставив прогнуться в спине, и, едва касаясь кожи, провел пальцем от ямки между ключицами до самого низа живота. При этом он неотрывно смотрел ей в глаза.

— Мне кажется, что ты не слишком любишь нежности.

Эти тихие слова были последним, что Оливия четко запомнила, потому что в следующий момент он без всяких усилий приподнял ее и одним плавным движением соединил их тела, заставив ее содрогнуться от острого удовольствия.

К исходу ночи Оливия поняла, какой скудной и пресной была до этого ее интимная жизнь. Александр Корвел с легкостью угадывал все потаенные, глубоко запрятанные потребности ее тела, которых она откровенно стыдилась. Для него не существовало никаких запретов, он не ведал стыда, просто шел навстречу ее желаниям и воплощал их самым откровенным образом.