— Почему тебе так кажется?

— Потому что умереть проще, чем жить, Шейн. И ты относишься к тому типу людей, который никогда не выбирает легкие пути.

Шейн и Латиша переглянулись. Один казался настороженным, другая пыталась улыбаться, хотя даже ей теперь было сложно это делать.

— Я уже могу представить, — продолжала девушка, — как ты женился бы на Моржане, терпел бы все ее выходки и даже пытался бы как-то изменить ее, сделать лучше. Годы бы шли, вы бы обзавелись детьми, и тогда ты бы начал надеяться на то, что твои дети не станут такими же отвратительными, как и весь мир, в котором мы живем. Ты бы пытался изменить и их, изменить место вокруг вас, но потом… — Латиша замолчала, делая глубокий вздох. — Если бы произошло что-то, что разрушило бы твои планы, и, если бы у тебя пропала всякая надежда, думаю, только тогда бы ты всерьез задумался над тем, а стоит ли вообще тебе жить.

Шейн молчал и со все большим удивлением смотрел на Латишу. Его поражал сам факт того, что она размышляла о чем-то подобном, но больше этого его поражало то, к чему она клонила

— Мне кажется, — с улыбкой протянула Латиша, — ты понимаешь о чем я. Я не знаю историю твоей семьи, но по твоему взгляду могу сказать, что попала точно в цель.

Шейн все молчал, но теперь молчала и сама девушка. Они, продолжая сидеть в одной позе со скрещенными на простынях пальцами, смотрели друг другу прямо в глаза. В конце концов тишину прервал сам Шейн:

— Ты думаешь, что Кеннет может наложить на себя руки?

— Если Шанна затянет петлю на его шее еще крепче, тогда да. — Латиша кивнула. Она, сбросив с себя одеяло, плавно отпустила руку Шейна, развернулась и поднялась. Из всей одежды, что на ней была, можно было отметить лишь трусы. Остальную, большую часть тела, покрывали бинты. — Но в одном ты был прав точно. Кеннет — слабый человек. Точно такой же, как и мы все. Именно поэтому мы должны пытаться помогать друг другу и проявлять хотя бы немного сострадания.

Из-за того, что девушка стояла спиной, Шейн не мог видеть ее лица. Он смотрел на ее бинты, и вспоминал те ужасные раны, которые полноценно не смогла вылечить даже целебная магия. Такие глубокие порезы даже с жизнью-то не были совместимы.

«И это мне говорит человек, который из-за действий змеевиков чуть жизни не лишился».

Шейн, усмехнувшись, кивнул и коротко ответил:

— Хорошо. Как только мы вернемся в Селестину, я поговорю с ним начистоту.

Латиша резко обернулась. Ее лицо, сразу просиявшее, подсказало, насколько она была рада этой новости. Вновь наклонившись к Шейну, она осторожно уперлась одной рукой о кровать и поцеловала его в лоб.