— Хм…а ведь точно, — кивнул Бродди, — сейчас тогда прикажу, чтобы притащили новых пленных…а этих…

— Да просто отпусти, — подсказал я.

Ну вот, кажется, детей удалось спасти. Я понимаю, что в игре нахожусь, понимаю, что все вокруг ненастоящее, но, тем не менее, это не повод вести себя, как чудовище.

Зачем?

Упиваться своей кровожадностью? Может, кто-то так и делает, но это не мой случай. Никакого кайфа от подобного я не вижу.

Победить сильного противника, разбить превосходящие силы врага, схитрить, вывернуться, захватить город, который по идее нам не по зубам — вот от чего я кайфую.

А примерять на себя роль мясника-«чекатилы» просто «по фану» у меня нет желания. Еще не настолько игра наскучила.

Впрочем, даже если бы наскучила, подобным я бы вряд ли занимался. Скорее просто нашел бы новое развлечение взамен надоевшему.

Вот, собственно, и мои причины, по которым я не хотел примерять на себя роль сатрапа, живодера и детоубийцы. В Норхарде у меня были совершенно иные планы, и подобные звания, титулы мне были не нужны — не только ничем не помогут, но еще и мешать будут. Как можно договариваться и вести беседу с детоубийцей и насильником?

Поэтому освобождение детей из плена было поступком не столько и только из-за моей совести, но и из сугубо прагматичных целей.

Впрочем, нет, совесть требовала освободить и их родителей, набрать в треллы одиноких и, в общем-то, можно было это устроить — толкнуть речь, заставить северян искать молодых мужчин, которые будут наиболее эффективны и полезны в роли трелллов. Но…это уже явный перебор.

Сделал доброе дело, и хорошо. Да и вообще, в конце концов, это не 21 век, а суровое, жесткое Средневековье.

***

Не успели мы отойти от драккаров и ста метров, как я заприметил костер, у которого сидело несколько человек, в том числе и та парочка, которую я искал.

Мы с Ро-Каном подошли ближе, и я сел на бревно, место на котором мне любезно освободил один из северян.

Ро-Кан же остался стоять за моей спиной, будто телохранитель.

— Удачный день, — сказал я, — вижу, уже празднуете?

Я кивнул на жарящегося на вертеле молочного поросенка.

— Город захватили, добра привезем столько, сколько никогда не было. Чего ж не отпраздновать? — ответил мне Сигмар по прозвищу Корабельщик.

Уж не знаю, кто его так назвал, но он явно ошибся — драккар Сигмара был самым нескладным из всех. Настолько нескладным, что я всю дорогу переживал, как бы он не утонул — то и дело кренился, пытался зачерпнуть бортом воду. Как он пойдет назад, будучи загруженным — я не представлял.