Я и не заметил, как она подошла, а потому ее дрожащий голос вызвал у меня недоумение. Повернувшись, я увидел, как сильно она съежилась от холода. Пытаясь согреться, Лора обхватывала себя руками, а ее посиневшие губы резким пятном выделялись на мертвенно-бледном лице. Почему-то она была без куртки.

— Где ваша одежда, Лора? — безучастным голосом спросил я.

— Я отдала ее Джоди. — Уловив, что я не понимаю о ком речь, она пояснила: — Это та темнокожая женщина с двумя детьми, что ехала с нами. Они все выбежали без верхней одежды.

— Понятно.

Опять отвернувшись к заливу, я почти забыл о ее присутствии, однако потом спохватился, стащил с себя куртку и накинул ей на плечи. Лора слабо запротестовала, но я настойчиво стянул полы куртки спереди.

— Поверьте, сейчас мне плевать на холод. Есть более неприятные вещи, о которых приходится думать.

С благодарностью мне кивнув, она поглубже укуталась в теплый, непродуваемый ветром материал. Какое-то время мы молчали. Лора не уходила, но и не начинала со мной разговор, за что я был ей признателен. Говорить с кем-либо в данную минуту мне совсем не хотелось.

— Что мы теперь будем делать, Джон? — все же минуты три спустя спросила она.

— Не имею ни малейшего представления, — не поворачивая головы, бросил я.

— Но вы ведь что-нибудь придумаете?

От прозвучавшего вопроса мои легкие резко наполнились воздухом. Возникло непреодолимое желание во всю их мощь заорать. Я уже чувствовал, как надрывный крик поднимается откуда-то из груди, растет и ширится в горле, рвется наружу, но в кульминационный момент мне удалось его задержать. Я заглушил его в себе так же, как глушил все эмоции на протяжении уже долгого времени.

С того дня как бросил пить, я только и делал, что гасил внутри себя все чувства и переживания, но, похоже, дошел наконец до некой черты, за которой наступает тяжелый психический перелом. Мозг просто разрывался от свалившегося на меня беспросветного отчаяния, а я искал ему выход, но не находил. Задавая вопросы, ответов на которые я не знал или их попросту не существовало, Лора лишь сильнее подливала масла в огонь.

По тому, как на миг она отшатнулась, я понял, что от нее не укрылось мое состояние. Это немного меня остудило. На вопрос я ей так и не ответил, но теперь снова застыл на месте, с безразличием уставившись прямо перед собой.

Лора так и не ушла. Стоя бок о бок, мы молча наблюдали, как из-за горизонта медленно выкатывается багряное солнце. Его косые лучи разгоняли ночную мглу, раскрашивали небосклон во все оттенки сиреневого, насквозь пронзали безлюдные улицы и едва ощутимо согревали нам лица. На фоне разрушенного людьми города невероятная красота утреннего неба составляла болезненный для восприятия контраст.