— Я уже добился цели, поставленной перед собой в далеком детстве, и не вижу смысла продолжать. Тем более, что все время, отданное этому Пути, жил жизнью аскета и сознательно отказывался от слишком многого…

Вспышка понимания с легкой примесью брезгливости, появившаяся в глазах Аллана Фостера, заставила мысленно поморщиться и отрицательно помотать головой:

— Нет, я имею в виду не те удовольствия, о которых вы только что подумали. Все эти годы я развивал только физическую составляющую своей личности, и теперь мне катастрофически не хватает знаний, которые можно было получить, читая художественную и специальную литературу, посещая выставки, занимаясь самообразованием и так далее. В результате даже в компании своих ближайших подруг я ощущаю себя самым ограниченным, так что жажду вложить душу в развитие мозга!

— Неожиданно, но логично… — без тени улыбки заявил Доулан-старший, а затем изобразил что-то вроде поклона. Правда, сидя: — Ваше желание внушает уважение!

Я изобразил намек на улыбку:

— Благодарю, но это желание жило во мне всегда. Просто с момента попадания в детский дом я был вынужден не жить, а выживать, и не мог себе позволить размениваться. Впрочем, это дело прошлых дней, а в ближайшем будущем меня ждет уход из Большого Спорта, который хочется сделать не только красивым, но и выгодным. В том числе и для тех людей, которые мне поверили и поддерживают до сих пор…

Услышав слово «выгодным», Ронни встрепенулся и даже открыл рот, чтобы что-то сказать. Пришлось выставить перед собой ладони, чтобы дать понять, что я еще не договорил, и закончить монолог:

— Кроме того, в данный момент я связан обязательствами по старым контрактам и обязан провести еще несколько боев.

— Как я понимаю, первым боем из череды заключительных станет поединок с Антонио Хосе Бланко? — поинтересовался все тот же Ронни.

— Когда-то давным-давно мне попалось на глаза стихотворение за авторством некой Рины Ям. На русском языке оно звучит не только жизненно, но и красиво. А в моем переводе на английский, каюсь, не очень. Но даже так оно передает суть моих мыслей достаточно точно:

— Красиво. И, пожалуй, жизненно… — заключил мистер Фостер. — Но я не понимаю, как ваше желание уйти из Большого Спорта сразу может сочетаться с обязательствами провести несколько боев!

— А почему бы не устроить еще одну «восьмерку»? — дав ему договорить, спросил я, увидел, как погасли огоньки во взглядах большинства, выдержал небольшую паузу и шарахнул из главного калибра: — Только не обычную, к которой народ худо-бедно привык, а что-то по мотивам игры «Mortal Combat»? Представьте, какой ажиотаж начнется среди любителей единоборств, если они узнают, что в октагоне встретятся лучшие представители самых жестких боевых искусств планеты?