Небольшая допросная мигом показалась совсем крохотной. Как будто даже стены задрожали — они не были рассчитаны на то, чтобы в них находилась подобная мощь. Император был рождён для огромных залов.

— Ваше величество, — поклонился и я.

— Значит, вот как вы тратите служебное время, — тихо сказал император. — Господин Беликов! Я надеялся, что вы делаете всё возможное для того, чтобы найти моего сына. А вы битых два часа допрашиваете человека, которому я мог бы доверить свою жизнь.

— Простите, ваше величество, мы отрабатываем все…

— Этот человек, — перебил император, — спас мою дочь от жертвоприношения! Он раскрыл и уничтожил заговор против меня. И вы его подозреваете⁈

— Ни о каких подозрениях и речи не может быть, ваше величество, — заблеял Беликов. — Мы просто опрашиваем всех, кто видел великого князя в последний…

— Не произносите этого слова! — громыхнул император.

Невесть откуда взявшийся порыв ветра ударил мне в лицо, перевернул кресла. Мигнула лампа под потолком, закрытая решёткой. Беликов с трудом удержался на ногах.

— Мой сын жив, — сказал император. — Но каждая секунда из тех, что вы тратите впустую, может стать для него последней. Убирайтесь отсюда и займитесь, наконец, работой!

Беликова и гвардейцев-охранников как ветром сдуло.

Как только мы с императором остались одни, плечи его поникли. Вздохнув, он шевельнул ладонью. Одно из перевернутых кресел поднялось и встало на ножки, император обессиленно рухнул в него.

— В защиту Беликова могу сказать, что это — действительно важная часть следствия, — осторожно сказал я. — Готов поспорить, что другие люди по его приказу сейчас занимаются другими ниточками.

— Знаю, — поморщился император. — Больше всего меня разозлило то, что вас притащили сюда, в эту конуру. Как какого-то бывшего каторжника.

— Не думаю, что бывших каторжников таскают во дворец, — усмехнулся я. — К тому же я пришёл сам. Это был жест доброй воли. Если я могу быть ещё чем-то полезен, то…

Я не договорил — просто развёл руками. Император грустно наклонил голову. Шевельнул ладонью, поднимая второе кресло. Предложил мне:

— Садитесь.

И в этот момент у меня в голове как будто что-то щёлкнуло.

Выматывающий допрос, а потом — явление императора, который явно на моей стороне. Почти классическая схема с плохим и хорошим копом. Спрашивается: а что вообще повлекло сюда императора? С какого перепугу он входит в детали расследования до такой степени, что знает, кого в данную конкретную минуту допрашивают в подвале и сколько времени на это тратят? Странное поведение. Очень странное…