— Значит, я подожду его прибытия, — отрезал курьер и скрестил руки на груди. — Если придется, я буду ждать господина Артура и несколько дней, и несколько недель и…
— В этом нет нужды! — послышался зычный голос. — Артур перед вами, друг мой.
Старик оглянулся, и через его плечо Ивейн увидал своего старшего брата, слезающего с лошади. На самом деле, если поставить Артура и Ивейна рядом, мало кто сможет найти у них родственные связи, даже если очень сильно постарается. Конечно, не зная об этом заранее. Ростом Артур был примерно на полголовы выше Ивейна (при этом, что сам Ивейн во время учебы в университете занимал далеко не последнее место в шеренге на уроках гимнастики), однако в отличие от младшего брата, плечи его едва ли не рвали куртку, а руки напоминали два бревна. Приглаживая короткие волосы и улыбаясь во весь рот, Артур подошел к дверям и сделал приветственный поклон.
— Ивейн, братишка, что же ты держишь гостя на пороге? Это немного не гостеприимно.
Наконец, увидев перед собой именно того, кого нужно, донельзя довольный старик протянул Артуру конверт и, поправив шляпу, важно произнес:
— Курьерская служба города Распутья, меня зовут Гилберт. Вам письмо от канцлера Распутья господина Гридера.
— Благодарю, — Артур спрятал конверт в карман, даже не открыв его, а после хлопнул старика и брата по плечу. — Рад видеть тебя, Ив! Что нового? Хотя, глупый вопрос — что тут может поменяться. Ну, ладно, что же мы стоим на пороге, будто какие-то безродные бродяги! Быть может, господин Гилберт, вы присоединитесь к нашему скромному ужину?
Старика не надо было долго уговаривать, и он благосклонно принял предложение разделить с Ивейном и Артуром их трапезу. Чуть позже, отужинав, они втроем сидели за столом, на котором Ивейн не так давно воевал с цифрами, и вели неспешные беседы. Как ни странно, Гилберт, несмотря на изматывающую жару, наотрез отказался избавиться от балахона и шляпы, хоть Артур и предлагал ему сменить необъятную хламиду на легкое белье, сославшись на то, что он уже привык носить свой наряд при любой погоде.
Артур разгонял скуку рассказами о своей службе, а когда он замолкал, знамя рассказчика с радостью подхватывал Гилберт, да с таким рвением, что, в конце концов, Ивейна уже порядком разморило от его болтовни и кисловатого вина. Когда Гилберт ненадолго отвлекся, увлекшись забивкой трубки, Ивейн, улучив момент передышки, напомнил брату про письмо, которое тот так и не открыл. Вспомнив про послание из Распутья, тот хлопнул себя по лбу и достал из-за пазухи смятый конверт.
— Ну, что ж, посмотрим, что хочет от нас канцлер, — произнес Артур, сорвал восковую печать и погрузился в чтение. Закончив, он нахмурился.
— Что там написано? — с любопытством спросил Ивейн.
— Наш двоюродный дядя Вильгельм погиб, — ответил Артур, протягивая ему письмо.
— Примите мои искренние соболезнования, — покачал головой Гилберт.
Ивейн неплохо помнил их двоюродного дядю, хотя и видел его в последний раз много лет назад, еще до того, как поступил в университет. Вильгельм был невысоким толстячком с одутловатым лицом, вечной щетиной на солидных щеках и бегающими глазками. Дядя постоянно занимал у своего кузена — то есть их отца — деньги на открытие какого-нибудь очередного выгодного дельца, которое, как он обещал, обязательно его озолотит, но в итоге спускал все до последнего гроша на карты, кости и выпивку. В конце концов, когда отцу Ивейна и Артура надоело кормиться постоянными обещаниями своего нерадивого двоюродного братца, тот ненавязчиво выпроводил Вильгельма вон из дома, услыхав об очередной просьбе дать взаймы, и с тех пор от него не было ни единой весточки.
Конечно, смерть кого бы то ни было это весьма и весьма печальное событие, но, если честно, это известие не сильно подкосило Ивейна. Тем более, и сам Вильгельм тоже не особо интересовался судьбой своих племянников. Во всяком случае, в те редкие моменты, когда дядя вдруг решал поздороваться с Ивейном, он называл его то Игейном, то Иверном. Забрав письмо у Артура, Ивейн пробежался глазами по аккуратному почерку.
Под двумя замысловатыми подписями стоял круглый оттиск, на котором была изображена раскрытая ладонь с мешочком монет. Ивейн недоверчиво хмыкнул и потер переносицу. Наследство? У Вильгельма никогда не было за душой ничего кроме пары золотых, да и те, как правило, благополучно проигрывались. Монеты звенели в его карманах разве что тогда, когда он занимал их у своего двоюродного брата — и довольно скоро они оседали у хозяина ближайшего игорного дома или паба. Быть может, их дядя действительно сумел взяться за ум и добиться успеха? Трудно было в это поверить, но чего только не бывает. Тем более, в Распутье.
Ивейн никогда не бывал в Распутье (честно сказать, после того, как они купили этот постоялый двор, он вообще ни разу не выезжал за его пределы), но многое слышал об этом городе. Когда он учился в университете, один из его сокурсников — сын крупного торговца — прибыл как раз оттуда. Он в красках описывал Распутье как крупнейший и красивейший торговый город во всей Скордской Республике. Хотя нет, во всем мире! Кого там только нельзя было встретить: молчаливые и суровые норсы везли на рынки меха, рыбу и древесину из пород, растущих лишь на севере — твердых, будто сталь. Из Маширикской Империи вереницами шли торговые караваны, доверху груженные тончайшей тканью, пряностями, расшитыми золотом коврами и другими причудливыми богатствами южных земель. Гномы представляли под восхищенные взгляды свое оружие из знаменитой не затупляющейся стали, секрет изготовления которой они хранили многие века, и великолепные украшения с искусно ограненными драгоценными камнями, а еще… Мысли Ивейна прервал бас Артура.
— Ну что, Ив? Как думаешь, мы можем оставить постоялый двор без хозяев на пару дней?
Не успел Ивейн ответить, как в разговор вмешался Гилберт:
— У вас есть постоялый двор? — с любопытством спросил он, выпуская клуб дыма.
— Да, — кивнул Артур. — Мы купили его примерно год назад.
— И где же он находится? — поинтересовался старик.
— Прямо здесь, — ответил Ивейн.
— Здесь? — скептически протянул Гилберт, оглядываясь вокруг.
Хоть Ивейна и слегка обидел тон старика, однако он вполне мог понять причину его недоверия. Их так называемый постоялый двор являл собой небольшой двухэтажный дом, который они купили за последние деньги и собственными руками переделали в гостиницу. Кое-как закончив с ремонтом захудалой покосившейся крыши, они поставили наверху несколько кроватей, а у западной стены соорудили небольшие стойла. Хотя, если честно, пристройкой (как, собственно, и всем остальным) занимался в основном Артур, а роль Ивейна заключалась в планировании и расчетах.
— Судя по всему, ваш трактир не пользуется особой популярностью, — заметил Гилберт, выпуская сизые кольца под бревенчатый потолок.
— Просто сейчас мертвый сезон, — буркнул Ивейн.
На самом деле, он слегка кривил душой. Действительно, если первые несколько месяцев после открытия они еще кое-как сводили концы с концами, то вскоре на том же тракте, где стояла их гостиница, появился другой постоялый двор — большое здание из хорошего дорогого дерева, с курятником, пивоварней и даже собственным бардом. Это была одиннадцатая на всю округ харчевня компании «Дом у дороги», которая с каждым годом агрессивно расширялась, не особо церемонясь с конкурентами. Цены там были ниже, кровати мягче, а еда и выпивка куда разнообразнее — так что ничего удивительного, что последний гость у Ивейна и Артура был больше трех месяцев назад.
Лишившись и без того немногочисленных клиентов, Ивейну пришлось научиться вести расчеты паре ближайших мельниц и одной дубильне, пока Артур за скромное жалование служил на границе со Спорными Землями. На самом деле, Ивейн уже давно подумывал перебраться в какой-нибудь крупный город, но Артур был против, а бросать брата одного тот не хотел. Однако теперь судьба будто бы сама подтолкнула их вперед к мечте — итак, прощай захолустье, здравствуй Распутье!
— Знаешь, что я думаю? — сказал Ивейн, и хлопнул брата конвертом по плечу. — Ко всем дьяволам эту дыру, ничего с ней не случится, хоть за пару дней, хоть за пару недель. Едем в Распутье — помнится, наш дядюшка в свое время немало задолжал отцу, так что назовем это вселенской справедливостью.